Оба хуже: ждет ли нас переигровка матча между Байденом и Трампом

Андрей Шитов — о том, как промежуточные выборы стали референдумом по отношению сразу к двум лидерам и почему на них не было "красной волны"

Дело идет к тому, что в очередной финальной схватке за пост президента США 5 ноября 2024 года вновь сойдутся демократ Джо Байден и республиканец Дональд Трамп. Рассматривая перспективу переигровки финала 2020 года с их участием, политологи за океаном задаются вопросом не о том, кого она больше вдохновляет, а о том, кого больше пугает и обескураживает.

Нынешнему хозяину Белого дома к тому моменту останется пара недель до 82-летия; его соперник и непосредственный предшественник всего на 4 года моложе. Тем не менее первый на днях подтвердил, что при всем “почтении к судьбе” склонен бороться за переизбрание на еще один четырехлетний срок, и второй официально объявил о вступлении в новую предвыборную гонку. При этом Трамп утверждает, будто в годы его правления Америка стояла на пороге “золотого века”, и обвиняет Байдена в том, что тот допустил “упадок” страны, опозорил ее провальным выводом войск из Афганистана, а теперь “ведет нас к грани ядерной войны” с Россией.

Двоевластие в Капитолии

Поводом для уточнения планов на 2024 год стали недавние промежуточные выборы в Конгресс США. По их итогам правящая Демократическая партия сохранила контроль над верхней палатой — Сенатом, а республиканская оппозиция завоевала минимальное большинство в нижней — Палате представителей. Двоевластие на Капитолийском холме создает принципиально новую ситуацию, чреватую серьезными политическими осложнениями для Белого дома и лично Байдена.

Полностью итоги выборов, состоявшихся 8 ноября, до сих пор не подведены. В Сенате надо ждать дополнительного тура голосования 6 декабря в штате Джорджия — после него станет ясно, сохранится ли в верхней палате формальное равенство сил (по 50 мандатов и у “синих”, и у “красных”, как в США по традиции принято именовать демократов и республиканцев) или же партия власти получит превосходство в 51 кресло. Но сути дела это все равно не изменит, поскольку и сейчас при ничейном исходе голосования в Сенате решающий голос за действующим вице-президентом страны демократом Камалой Харрис.

В Палате представителей лишь в среду 16 ноября — более чем через неделю после выборов — прояснился вопрос о фракции большинства. По иронии судьбы республиканцы завоевали переломный 218-й депутатский мандат в одном из округов продемократического в целом штата Калифорния. В ряде мест подсчеты и пересчеты голосов способны растянуться еще чуть ли не на недели, но уже понятно, что итоговое преимущество “красных” будет минимальным: где-то на уровне 220 кресел.

Сообщая обо всем этом, ведущее американское информационное агентство Associated Press приводило для контекста и другие ключевые новости по итогам выборов: действующий спикер нижней палаты Нэнси Пелоси остается в Конгрессе (раньше писали, что она может уйти на дипломатическую работу). Новым спикером должен стать республиканец Кевин Маккарти, большая часть его фракции — убежденные трамписты. По свидетельству AP, в планах оппозиции — “широкий круг расследований в отношении демократов: от бизнес-операций [сына президента] Хантера Байдена до хаотичного ухода США из Афганистана, нелегальной иммиграции на американо-мексиканской границе и многомиллиардных расходов на COVID, которые, по словам республиканцев, расхищались или пускались на ветер”. Звучат уже, согласно публикации, и предположения о том, что “красные” постараются “урезать помощь Украине”.

Без “весомого мандата”?

Обе партии стараются пропагандистски подкручивать (spin) результаты волеизъявления избирателей, преподнося их как свой успех. Республиканцы и близкие к ним политологи и СМИ подчеркивают, что все же отвоевали одну из палат Конгресса и смогут теперь определять ее повестку. Демократы, начиная с Байдена, указывают, что ожидавшаяся на выборах “красная волна” на деле так и не поднялась и в исторической перспективе понесенные “синими” потери выглядят чуть ли не выигрышно.

Во всем этом есть доля правды, но присутствует и лукавство. Байден как президент был и остается крайне непопулярным (около 54,4% негативных отзывов о его работе по опросам, отслеживаемым политологическим порталом RCP). Но и у Трампа антирейтинг не лучше, а у Конгресса — даже гораздо хуже (соответственно 54,1% и 64,3%).

Более того, при опросе избирателей на выходе с участков для голосования 32% утверждали, что голосовали “против Байдена”, а 28% — “против Трампа” (данные Edison Research). Получается, во-первых, что выборы — вопреки традиции — были референдумом по отношению не только к действующему президенту США, но и к его предшественнику. А во-вторых, что больших симпатий к ним обоим соотечественники не питают.

В ходе того же экзитпола 67% американцев высказались против участия Байдена в президентских выборах 2024 года. А по Трампу есть и более свежие данные от Morning Consult: уже после его объявления о вступлении в борьбу за Белый дом 65% его сограждан заявили, что ему не стоит вновь идти на выборы. Вывод опять-таки выглядит недвусмысленно: две трети избирателей в США относятся к фаворитам предстоящей гонки по принципу “оба хуже”. Стало быть, те могут рассчитывать лишь на “коренной” электорат своих партий, да и то не целиком, поскольку, согласно опросам, против обоих имеется и достаточно сильная внутрипартийная оппозиция. В сентябре, между прочим, в одном из опросов 56% демократов высказывались против повторного выдвижения Байдена в президенты. 

Внешне почти равные результаты промежуточных выборов выглядят как проявление острой межпартийной конкуренции, которая, казалось бы, должна идти лишь на пользу заокеанской демократии. Но журнал The Atlantic, задавшийся вопросом, “почему Америка постоянно делится 50 на 50”, советует не торопиться с выводами. “Наши непредсказуемые (coin-toss) выборы — это не следствие борьбы двух партий за заинтересованный и поддающийся убеждению электорат, — пишет издание. — По меньшей мере отчасти это продукт нашего политического застоя (stasis) и крайней поляризации. Это означает, что при победе любая партия не получает весомого мандата. Это также означает, что ни одной из партий не приходится перегруппировываться и реформироваться после унизительного поражения. По словам политолога из Принстонского университета Фрэнсис Ли, ни одна из партий не уверена в долговечности своей победы, и обе проявляют гиперактивность в рамках “перманентной кампании”.

Почему не было “красной волны”?

Что ж, о “перманентной кампании” я слышал еще в 2000 году от вице-президента США Альберта Гора, утверждавшего, будто он “изобрел” эту тактику. Во всяком случае, в том, что за океаном все и вся подчинено требованиям собственной внутриполитической кухни, действительно сомневаться не приходится. Да и с тезисом о неустойчивости американской политики, при которой каждая новая власть в Вашингтоне запросто может переиначить обязательства предыдущей, тоже не поспоришь. Но как все-таки применить эти теоретические постулаты, чтобы лучше понять, что и почему произошло на только что прошедшем всеобщем голосовании и, главное, чего ждать дальше?

Начать хотя бы с той же “красной волны”. Почему ее в итоге не было, хотя до выборов многие предрекали даже “цунами”? Либеральный журнал Vanity Fair попробовал спросить об этом политтехнолога-демократа Корнелла Белчера, который, в отличие от коллег, заранее утверждал, что никакой “волны” в своих данных не видит. Тот ответил, что дело прежде всего в явке, поскольку “чем ближе мы подходим к явке большинства избирателей, тем ниже вероятность получения большинства республиканцами”.

Кроме того, он указал на особое значение активности молодых избирателей, для которых важна продемократическая повестка дня, включая защиту права на аборты. В частности, по словам Белчера, именно молодежь способствовала успеху “синих” на сенатских выборах в Пенсильвании, тогда как за “красного” губернатора Флориды Рона ДеСантиса голосовало преимущественно старшее поколение. Как я позже прочитал в The Washington Times, “избиратели в возрасте от 18 до 29 лет, главные выгодоприобретатели от предпринятого Байденом перекладывания миллиардных долгов по студенческим займам на плечи налогоплательщиков, голосовали за демократов с перевесом в 28 процентных пунктов”. На ключевую роль данного показателя кивают сейчас за океаном многие.

Да и вообще объяснение Белчера кажется мне довольно убедительным. Демография в США заметно меняется, во многом — за счет притока мигрантов, рассчитывающих на господдержку. Как и молодежь с ее идеалистическими устремлениями и опять же надеждой на помощь казны, это почти по определению электорат Демпартии. В этом свете понятнее становятся как на редкость мягкая иммиграционная политика администрации Байдена (сейчас, например, спешно проталкивается утверждение еще нынешним составом Конгресса амнистии для нелегальных иммигрантов), так и ее призывы к “защите демократии” (т.е. “власти демократов”, как шутят уже и за океаном) путем максимального облегчения доступа к избирательным бюллетеням, в том числе для голосования по почте.

О возможностях мошенничества с почтовыми бюллетенями писано-переписано. А о том, что на прошедших выборах “синие” просто напрочь переиграли “красных” по части мобилизации электората, говорил, например, задним числом и Роберт Кахейли из Trafalgar Group, который в свое время прославился тем, что точно предсказал итоги выборов 2016 года и объяснил феномен скрытой поддержки Трампа.

Теперь же, между прочим, значение могут иметь и перетоки населения внутри самих США. Я от нескольких своих американских знакомых слышал, что в последние годы множество людей стало переезжать туда, где ниже налоги и вообще дешевле жизнь, — т.е. прежде всего из мегаполисов в глубинку. В условиях пандемии COVID-19 и массового перехода работающих на удаленку эти процессы усилились. Но мегаполисы — традиционные оплоты “синих”, а глубинка — сплошь “красная”. Мне, например, рассказывали, что таких “понаехавших” полным-полно в Аризоне и что там это может влиять на итоги голосования.

Хотя, конечно, об этом должны судить специалисты. Пока они утверждают, что перекройкой в свою пользу границ избирательных округов (так называемый gerrymandering) пользуются обе партии, но особенно активно и результативно — Республиканская. В частности, именно с этой практикой газета Politico связывает итоги голосования во Флориде и в Нью-Йорке; в последнем штате эти итоги для демократов оцениваются как “катастрофические”.

“Не пугало” и теневой “спикер”

Чтобы люди (особенно молодежь) голосовали, нужна мотивация. Изначально считалось, что она сильнее у “красных”. Республиканцы делали ставку на то, что их сторонники придут на выборы хотя бы для того, чтобы выразить протест против роста цен и вообще заметного снижения уровня жизни. Теперь, однако, специалисты утверждают, что протестные настроения были персонализированы, и в целом это оказалось выгоднее для партии власти.

Politico опубликовала комментарий на эту тему под заголовком “Байден, не пугало” (Biden, the non boogeyman). “Для [электоральной] базы республиканцев мотиваторы — это Клинтоны, Обама, АОК (социал-демократка из Конгресса Александрия Окасио-Кортес — прим. авт.) и Пелоси, — пояснил изданию бывший функционер Республиканской партии и советник Трампа Майкл Байундо. — Байден в них не раздувает пламя [возмущения и протеста] так же сильно, как те. Да, черт возьми, он и так не раздувает то же пламя, как Трамп и аборты — у базы демократов”.

Смысл, думаю, понятен. “Дядюшка Джо”, как Байдена часто именуют в США, даже внешним видом и манерой поведения вызывает скорее усмешку или сочувствие, нежели страх или негодование. Иное дело Трамп, который нередко словесно “спускает собак” не только на чужих, но и на своих (либеральные СМИ сейчас наперебой предупреждают об этом флоридца ДеСантиса). Как раздражитель, “мотиватор” для явки на выборы, своего рода “красная тряпка” для быка, он влияет на демократов не в пример сильнее, чем действующий президент на республиканцев.

Значение этого фактора никак нельзя преуменьшать. “Навредил ли Трамп республиканцам на выборах 2022 года?” — поставил вопрос телеканал NBC. И сам на него ответил: “Цифры свидетельствуют, что да”. Хотя лично себя тот вполне может считать победителем: по свидетельству британской The Guardian, никакой не Маккарти, а именно Трамп станет теперь теневым “спикером” (the de facto speaker) в нижней палате Конгресса нового созыва, поскольку среди республиканцев большинство там будут составлять его приверженцы. 

Тут можно вернуться к теме поляризации, о которой писал Atlantic. Ведь суть ее в том, что в США все больше людей, на которых никакие увещевания не действуют, поскольку они заранее все для себя решили, и все меньше колеблющихся центристов, за которых партиям имеет смысл вести борьбу. Получается порочный круг: из-за поляризации ключевая прослойка неопределившихся неуклонно сокращается, а из-за ее уменьшения перманентная борьба за нее становится все ожесточеннее, поляризация — все сильнее.

Шире круг!

Если считать, что с происшедшим мы более-менее разобрались, можно перейти к, на мой взгляд, более важной теме: чего ждать дальше? Как итоги и уроки промежуточных выборов можно спроецировать на уже начавшийся, по сути, очередной виток той самой перманентной кампании?

По незабвенной фразе культового американского бейсболиста Йоги Берры, “прогнозы строить трудно, особенно насчет будущего” (он, кстати, еще однажды обмолвился, что, мол, “будущее уже не то, что было прежде”). Поэтому постараюсь коротко коснуться лишь самого насущного.

Могут ли республиканцы при новой расстановке сил в Конгрессе сместить Байдена с президентского поста с помощью импичмента? Никогда не говори “никогда”, но в принципе нет, не могут. Для этого нет прежде всего нужного квалифицированного большинства в Сенате. К тому же, как уже говорилось, действующий лидер “синих” не внушает оппонентам в нужной степени страх и ожесточение.

Пойдет ли Байден на новые выборы? Судя по его высказываниям, скорее да, чем нет. А судя по тому, как выглядит со стороны его физическая и ментальная форма, вопрос вообще надо ставить иначе: доберется ли он до финиша, если решится идти? Не факт! (Вообще-то участие в гонках принято описывать глаголом “бежать”, но в данном случае язык не поворачивается).

Кто вообще готов возглавить “синих” и “красных” в 2024 году? У демократов потенциальные соперники Байдена пока в тени, в том числе в составе его собственной администрации. У республиканцев вместо ответа вот свежий опрос на эту тему от Harris Insights and Analytics: Трамп — 46%, ДеСантис — 28%, Пенс — 7%, Круз — 3%, Хейли — 2%, Помпео, Рубио и Скотт — по 1%, Чейни — 0%.

Флоридский губернатор, считающийся чуть ли не главным победителем прошедших выборов среди “красных”, пока никак не проявлял президентские амбиции и не оспаривал лидерство Трампа в партии. Пеняя ему на это, один из либеральных колумнистов The Atlantic на днях указывал, что “ДеСантис пока вообще удивительно мало высказывается по любым сложным темам”. В качестве примера он ссылался на то, что не нашел “ни единого слова” флоридца о конфликте на Украине, “по поводу которой республиканцы разобщены: кто-то за Украину, кто-то против, а за что Рон ДеСантис — непонятно”. The New York Times в статье “Так ли силен потенциальный кандидат ДеСантис, как кажется?” указала, что губернатор “рискует слишком рано выйти на пик” популярности.

Майкл Пенс — это бывший вице-президент США при Трампе. Они рассорились после того, как Пенс не стал препятствовать ратификации итогов выборов 2020 года в Конгрессе. Политик только что выпустил мемуары, озаглавленные “Да поможет мне Бог”, и отметился высказыванием о том, что в перспективе у американцев “появится выбор получше”, чем Трамп. Либеральный телеканал CNN услышал в этом намек на “потенциальное участие в забеге 2024 года” самого Пенса. Понятно, что чем более разобщена будет оппозиция, тем лучше для партии власти и близких к ней СМИ.

Остальные фамилии в списке принадлежат сенаторам Теду Крузу, Марко Рубио и Рику Скотту, отставному политику и дипломату Никки Хейли, бывшему госсекретарю США Майклу Помпео, дочери бывшего вице-президента США Лиз Чейни. Этим перечнем круг возможных претендентов на президентское кресло среди республиканцев не ограничивается.

А нам-то что?

Еще один напрашивающийся сам собой вопрос — что до всего этого нам с вами? Хотя в условиях гибридной войны коллективного Запада во главе с США против России ответ, в принципе, очевиден.

Никто из перечисленных выше людей не дает оснований думать, что готов это противостояние остановить и заняться нормализацией отношений с Москвой. Собственно, насколько мне известно, у нас на это никто и не рассчитывает.

Хотя, скажем, подход к событиям на Украине у американцев действительно разный. И например, Дональд Трамп — младший публично поставил вопрос о том, стоит ли продолжать оказание помощи киевскому режиму. “Поскольку это украинская ракета поразила нашего союзника по НАТО Польшу, нельзя ли хотя бы теперь перестать тратить миллиарды на их вооружение?” — написал в Twitter старший сын и полный тезка фактического лидера оппозиции в США. Ранее и некоторые законодатели-трамписты в Конгрессе заверяли, что от них Киев не дождется больше “ни гроша”.

Для нашей аудитории это, видимо, звучит обнадеживающе, но сразу скажу, что до этого далеко. Даже среди самих заокеанских “красных” подобный “радикализм” на самом деле энтузиазма не вызывает; будущий спикер Маккарти от него закулисно открещивался. А я сошлюсь в подтверждение еще и на недавний семинар в одном из вашингтонских оплотов консерватизма — Американском предпринимательском институте.

Выступая на нем, политтехнолог-республиканец Уит Эйрес выразил опасение, что его однопартийцы опять перегнут палку в Конгрессе. “Если прошлое — пролог [к будущему], то наше малое большинство в Палате станет рулить направо, — сказал он. — Начнем заниматься всеми этими расследованиями, отрубать помощь Украине, пытаться запретить аборты и делать все остальное, что восстановит против нас большинство населения страны и вернет за руль демократов”.

Эйрес убежден, что сосредоточиться оппозиции надо на другом: обуздании инфляции, отпоре разгулу преступности, обеспечении безопасности на южной границе. То есть на тех пунктах консервативной повестки дня, которые реально волнуют американских избирателей.

В общем, рассчитывать на смену политической погоды в Вашингтоне я бы не стал. Как говаривал биолог Иван Мичурин, “мы не можем ждать милостей от природы; взять их у нее — наша задача”.

Главное при этом — не вредить самим себе. Американцы, как и мы, уверены, что при соблюдении этого простого правила никакой внешний враг им не страшен. Негласным девизом президентства Барака Обамы была фраза: “Не вляпываться в дерьмо по глупости!” В свое время у нас многие, включая меня самого, посмеивались над этими словами. А ведь, в сущности, дело говорил человек. 

Поделиться: