Агония разума

В Русском драматургическом театре – “Пушкинский зал” в Нью-Йорке в постановке Алексея Бураго показана “Маленькая трагедия” Пушкина “Моцарт и Сальери”.

Театр создан в 2004 году и завоевал признание спектаклями по произведениям Пушкина, Гоголя, Достоевского, Горького, Булгакова; в репертуаре также западные авторы. На сцене актёры из разных стран, их культурные, образовательные и языковые различия не препятствуют высокому уровню профессионального ансамбля благодаря серьёзной режиссёрской работе в традициях русского театра. Спектакли идут на английском языке, аудитория, в основном, американская и не случайная, осведомлённая в театральном искусстве и русской истории и культуре.

Мне доводилось видеть “Моцарта и Сальери” в России, я знаю текст и комментарии с университетских времен и ожидал привычной классической интерпретации в прочтении и сценическом воплощении. Драма Пушкина широко известна и прочно вошла в восприятие читателя и зрителя как назидательная притча о смертном грехе – зависти.

Иррациональная, неподвластная логике, убеждению, морализаторству зависть часто приобретает патологический характер. Возможно, религия или психотерапия могут смягчить эксцессы в её проявлении, но это не панацея от умопомрачения и одержимости. Даже у образованного, широко мыслящего человека зависть подавляет социальные нормы и здравый смысл, не позволяет адекватно воспринимать и оценивать людей и обстоятельства.

Не многие смогут сказать что никогда не испытывали этого чувства.
Зависть может равно влиять и на поведение ненасытного стяжателя, и политика, охваченного жаждой власти, и учёного, отставшего в соревновании идей, и артиста, художника, писателя, не достигшего известности и гонораров коллеги.

Зависть находит проявление в государственных и национальных отношениях, между и внутри социальных групп. Уравнительный социализм не избавил от зависти, и свободное предпринимательство с неизбежным разделением на виннеров и лузеров не может устранить присущего человеческой природе порока.

Гениальное понимание Пушкиным человеческой природы и отношений не оставляло место прекраснодушным иллюзиям, он видел многообразие демонических сил, побуждающих отступить от разума и морали. Каждая из “Маленьких трагедий”: “Скупой рыцарь”, “Каменный гость”, “Пир во время чумы”, также, как “Моцарт и Сальери”, показывают власть иррациональных страстей, губительных для человека и общества.

Пьеса “Моцарт и Сальери” опубликована в 1831 году, Пушкин работал над ней более пяти лет, хотя в ней всего два небольших акта. Ненависть, продиктованная завистью, была хорошо знакома Пушкину, он сполна испытал её на себе и в отношении придворной элиты, и коллег-литераторов, не имеющих его дарования и славы.

Многие строки “Моцарта и Сальери” стали афоризмами: “Гений и злодейство – две вещи несовместные”, “Когда бессмертный гений – не в награду…”, “Нет правды на Земле. Но правды нет – и выше”… С этим можно спорить, можно соглашаться, равнодушным остаться нельзя.

Образованный читатель и любитель музыки знает, что Сальери не причастен к смерти Моцарта, что у него был высокий статус и не было оснований завидовать молодому, ищущему признание и денег коллеги. Пушкину историческая недостоверность не в упрёк. У него была задача показать противоречия между служением добру, благу человечества и подчинением эгоизму и самолюбию; раскрыть порочную сущность зависти, ведущей к злодеянию и саморазрушению.

Я не обсуждал этот спектакль с его создателями, возможно, у них другие представления и они не согласятся с моим определением жанра; я думаю, что они представили вместо академического канона яркую, впечатляющую творческими находками буффонаду: актерская игра утрирована, выражение состояний и страстей преувеличено, порой до гротеска, трагедийное неотделимо от комического.

В пьесе Пушкина Моцарту отведена второстепенная роль, но в постановке “Русского театра” он занимает ведущее место. Исполнительница роли китайская актриса Ди Зу вполне адекватна режиссёрскому замыслу, в чём ей помогает и актерское мастерство, и блистательная музыка Моцарта, и её профессиональная подготовка пианиста. К тому же, на сцене нашлось место и двум её собакам, которые вполне вписались в атмосферу спектакля и настрой зрителей и успешно справились с задачей завоевать их симпатии.

Сальери – итальянский актёр Риккардо Рипани злобен и жалок в маниакальном безумии. Он довольно однообразен в сценическом образе, но это можно объяснить сущностью представленного характера и режиссёрским замыслом – в контраст блистательному Моцарту.

Есть ещё два ангела, охраняющие Моцарта, они добросовестно вращают рояль, на котором он играет, полноценно участвуют в происходящем, но просмотрели злокозненного Сальери, когда он всыпал яд в бокал с вином Моцарта.

Успеху спектакля способствует великолепная дизайнерская работа Валерия Ершова, скромные ресурсы, яркий художественный эффект.

Участники спектакля справились с главной задачей – показать агонию разума, подавленного разрушительной страстью, банальность зла, столь часто в человеческих отношениях и в истории побеждающего гуманизм, гармонию и добродетель.

Вряд ли режиссёр задумывался о философском анализе зла, проведенном Ханной Аренд – она выдвинула концепцию и ввела понятие “банальность зла”, анализируя тоталитарную природу фашизма. Сальери, воплощение злодейства, озлобленное духовное убожество, обуреваем амбициями быть гегемоном, доминировать, господствовать, не допустить вызова, конкуренции, признания права на другой способ бытия, мышления, творчества, он хочет главенствовать в окружении послушных вассалов и не способен услышать голос разума: твоё время подходит к концу, будущее тебе не подвластно. Эти проявления зла обильно представлены и в современном мире – и в человеческих отношениях, и в государственной политике.

Смерть Пушкина была трагическим подтверждением что зло и ничтожества часто побеждают добро и разум – “Свободы, Гения и Славы палачи” погубили поэта. Но его творчество оказало беспрецедентное влияние на духовное состояние общества и национальное самосознание.

Слава и гражданский авторитет поэта достигли высочайших вершин, он стал символом свободолюбия, гуманизма, национальной гордости и единства.

Но новая холодная война, события в Украине изменили отношение  
ко многим фигурам российской истории. Представление, что высокое искусство и литература сближают страны и людей, не выдержало испытание временем. Живые и мёртвые мастера культуры призваны на баррикады и активно участвуют в идеологической и пропагандистской войне. Нейтралитет, неучастие не признаются, за несоответствующее слово могут последовать остракизм и отлучение от издательств и сцены.

Переоценка не обошла и Пушкина. В советские времена мало кто вспоминал пушкинское “Клеветникам России”, партийная идеология видела в стихотворении имперские, шовинистические настроения, поддержку политики российского самодержавия. Но в нынешних условиях стихотворение разобрано на широко известные цитаты. “Иль нам с Европой спорить ново? Иль русский от побед отвык?”; “И ненавидите вы нас… За толь что… Нашей кровью искупили Европы вольность, честь и мир?”; “Зачем анафемой грозите вы России?”…

Немало литераторов, известных противостоянием партийной диктатуре, сегодня, в условиях трагического и опасного обострения отношений России с Западом, стали восприниматься как сторонники российского великодержавия, представлений об уникальности истории, судьбы и пути страны.  Иосиф Бродский, современник “развитого социализма” и его крушения, бывший символом свободы и неповиновения тоталитарной власти и толпе, зачислен в имперцы. Его стихотворение 1991 года “На независимость Украины” стало одним из самых известных в его творчестве: “Время покажет кузькину мать, руины, кости посмертной радости с привкусом Украины”; “Пусть теперь… Гансы с ляхами ставят вас на четыре кости”…

Александр Солженицын, бескомпромиссный враг тоталитарной системы, стал ведущим идеологом противников западных ценностей и образа бытия. Чтобы понять доминирующие в стране настроения, не нужны большие затраты на шпионаж и аналитику, достаточно перечитать “Как нам обустроить Россию?”.

У оппозиции, противников нынешней российской политики, свои союзники в истории литературы. Для них актуальны мысли Александра Радищева о чиновничестве: “вероломство, предательство, грабёж, убийство не больше стоят как выпить стакан воды”, о грабителях национального достояния: “Богатство сего кровопийца ему не принадлежит. Оно нажито грабежом и заслуживает строгого в законе наказания”.

В Российской оппозиции особенно популярен Пётр Чаадаев, которому Пушкин посвятил одно из своих самых известных стихотворений: “Иногда кажется что Россия предназначена только к тому, чтобы показать всему миру как не надо жить и чего не надо делать”; “История её мрачна, а будущее сомнительно”; “Солнце – это солнце Запада”.

Здесь и Лермонтов с его сакраментальными для оппозиционера строками: “Прощай, немытая Россия, Страна рабов, страна господ…”.

Творчество большого художника отражает реальную жизнь, и в мире, полном бесчисленных противоречий, тупиковых антагонизмов интересов и ценностей, оно часто становится идеологическим оружием. Не следует приписывать искусству и литературе утопические  возможности разрешить мировые проблемы достоинствами убеждений и добрых намерений. Но спору нет, великое искусство и литература призваны служить миру и добру.

В России пушкинского времени, после подавления восстания декабристов, господствовала  реакция, в стране зрела готовность к бунтам и революциям, но и в этой атмосфере поэт пробуждал “чувства добрые… к миру” и сохранял надежду: “Товарищ, верь: Взойдёт она, звезда пленительного счастья”.