Искусство вне политики и искусство для политики 

Музыкальная классика, академический театр, живопись не занимают в сознании современников приоритетное место. Для абсолютного большинства искусство, художественное творчество это блокбастеры, рэп, хип-хоп, мюзиклы, развлекательные тв-шоу. 

Государство практически не поддерживает классические жанры, продажа билетов не окупает расходы, надежда на спонсоров, и с их вкусами и настроениями приходится считаться. За редким исключением, крупнейшие залы, музеи носят имена не творцов искусства, а спонсоров. Всё на продажу: даже в Карнеги холле есть крыло сэра-рыцаря Блаватника, миллиардера родом из Одессы. 

Но не только эстетические вкусы и деньги определяют состояние и развитие искусства. Искусство вне политики – не об Америке сказано. Музыканты, актёры, художники, их агенты и менеджменты охотно и активно участвуют в политической и общественной жизни и по убеждениям, и ради пиара; деятельность в этом направлении, правильные позиции и декларации активно поощряются властями и медиа. Политкорректная бездарность часто вытесняет подлинный талант, неправильная позиция и слово могут стоить карьеры. Мультикультура доминирует над высшими достижениями цивилизации, которые не определяются по принципам равенства и включаемости. 

Молодежь, выросшая и воспитанная в условиях мультикультуры и политкорректности, живет в духе времени. Среди моих студентов, даже в элитной школе, не было ни одного, в чьих наушниках звучали бы Бах и Бетховен. Согласно данным “Билборд/Нельсон”, классическая музыка занимает 1% рынка, на двенадцатом месте среди 12 жанров. Высокое искусство не нашло признание среди молодёжи. 

Стареющая аудитория свидетельствует, что эта форма медленно идёт по смертельной спирали, пишет ведущий музыкальный критик “Нью-Йорк Таймс”

Энтони Томмассини

Прогнозы не утешительны, но, тем не менее, в Америке есть место для высочайших достижений культуры. В стране более 1200 симфонических оркестров, среди них лучшие в мире Нью-Йоркский филармонический, симфонические оркестры Чикаго, Бостона, Филадельфии, Кливленда. Здесь считают честью выступить лучшие исполнители и коллективы всего мира. 

Подтверждение тому – один из крупнейших в мире музыкальный фестиваль в Танглвуде. Первые концерты здесь прошли в 1937 году. В 2020 году из-за пандемии выступления проводились онлайн, в прошлом году была продана лишь половина мест в целях сохранения безопасной дистанции, в этом году не было ограничений и концерты собирали более 20000 слушателей. 

Танглвуд базовая сцена Бостонского симфонического оркестра, созданного в 1881 году. Это также учебный центр, где преподают выдающиеся педагоги. Особо важную роль в становление и развитии музыкального центра сыграли дирижёры Сергей Кусевицкий, Сейдзи Одзава, Андре Нельсон, пианист Эммануэл Акс, виолончелист Йо-Йо Ма, скрипач Леонидас Кавакос. 

В этом году в исполнении Акса, Йо-Йо Ма и Кавакоса прозвучали произведение чешских композиторов Дворжака, Яначека и Капраловой. Великолепный ансамбль, подлинный праздник искусства. Акс и Йо-Йо Ма много и удачно шутили, публика реагировала с восторгом.

Йо-Йо Ма подтвердил свой статус великого музыканта исполнением концерта Элгара. Здесь были радость и грусть, отчаяние, меланхолия, ностальгия, созерцание, умиротворение, энергичный саркастический финал. Йо-Йо Ма сегодня икона музыкальной культуры, суперселебрити, умеющий строить отношения с властями, прессой и слушателями. В этом отношении он напоминает Ростроповича, хотя как музыканты они очень разные. 

На следующий день мы слушали скрипичный концерт Мендельсона, произведения Дебюсси и Равеля. Дирижировал Дима Слободенюк. (Дима, не Дмитрий.) Он, как и многие российские коллеги, установил прочную репутацию на Западе, большая часть его карьеры прошла в Финляндии и в Испании. Его репертуар включает классическую и современную музыку, критика особо отмечает влияние музыкальных традиций русской и скандинавской школы. Его учителями были Зинаида Гилельс, Евгения Чугаева, Ольга Пархоменко, он также учился в Консерватории Финляндии и Академии Сибелиуса. 

В программе концерта меня обеспокоила “Матушка-гусыня” Равеля, написанная для детей, по-моему, если слушать всю  сюиту, очень долго и занудно. Но дирижёр, исполнив все восемь частей,  нашел интересную интерпретацию и понимание великолепного оркестра, публика встретила исполнение восторженно. 

Особенно впечатлило блистательное исполнение Леонидаса Кавакоса. Я впервые слушал Кавакоса 28 лет назад в Греции на Сахаровском фестивале, это был мой проект, президентом был Ростропович, менеджмент Госконцерта. Ростропович пообещал молодому музыканту большое будущее, прогноз оправдался, сегодня Кавакос звезда мировой величины. Мы вспомнили время больших ожиданий и надежд, фестиваль проходил во время, когда, освободившись от партдиктатуры, Россия шага не делала без рекомендаций Госдепа и Международного валютного фонда, и, будучи в хаосе и разграблении, ждала благ капитализма и демократии. 

О нынешних проблемах, затронувших и культурный обмен,  с Кавакосом я не говорил, но спросил у Слободянюка, как он себя чувствует с русско-украинской фамилией. У  него проблем нет, возможно, потому что он давно на Западе.

В прошлом году любая встреча, разговор и с музыкантами, и со слушателями, как правило, включали политику и пандемию: Трамп, выборы, протесты, нелегальная иммиграция, отношения с Россией, проигранная борьба с вирусом… В этом году чувствовалось, что люди устали от бесплодных дискуссий, говорили, если не о музыке, то в привычной американцам манере “смол-ток”. Никто не использовал сцену для политических деклараций, как это было нормой в прошлом. 

Фестиваль был великолепно организован, администрация сумела обеспечить питание, транспорт по территории, справилась с десятью тысячами автомобилей и публикой, большая часть которой пожилые люди.  

В получасе от Танглвуда  расположился “Центр танца в стране” – “Джейкоб пиллов” (камень, послуживший подушкой праотцу Якову, читай Библию). “Вершина фестивалей, которые всегда предлагают провоцирующую смесь традиций, экспериментальных и этнических танцев со всего мира.” (“Нью-Йорк Таймс”). 

“Джейкоб пиллов” празднует в этом году девяностолетие. В отличие от прежних лет, теперь доминируют современные формы, потеснив классический балет. Много национального танца и цирковой акробатики.

Если Танглвуд обходится без политики, то “Джейкоб пиллов” в последние годы обязательно напомнит, в какое время и где мы живём, что правильно и неправильно в нашей жизни. Центр танцев расположен на территории, которая когда-то принадлежала могиканам, группе индейских племен, о которых советские школьники узнавали из книг Фенимора Купера, преисполняясь сочувствием и симпатией к их горькой судьбе. Администрация фестиваля всегда напомнит о трудной истории, хотя её уже не исправить сожалениями и покаяниями. 

Сегодня главная забота администрации и организаторов диверсификация, включаемость, преимущественное внимание расовым и этническим меньшинствам, женщинам, геям. Полная и окончательная победа либерализма и политкорректности на фронтах культурной войны. 

Здесь расположена одна из крупнейших и престижных школ танцев, куда приезжают преподаватели и ученики со всего мира. В своё время здесь училась и выступала моя спутница жизни, в те времена внимание уделялось в первую очередь профессиональному мастерству, природным данным и способностям, при определении репертуара, состава исполнителей и требований к отбору и продвижению артистов политические соображения не учитывались. 

Мы здесь встретились с Геральдом, давним другом моей спутницы, многолетним спонсором фестиваля и школы. Не зная кто он, увидев как одет и выглядит, никто не подумает что него есть деньги купить дешевый билет. Скромное обаяние американского мультимиллионера, пример российским олигархам, которому они не последуют при любых санкциях и уроках истории. 

В прошлом году программа не произвела на меня впечатление, но в этом году запомнилось совершенно оригинальное, по оценке моей осведомлённой спутницы, выступление “Хаббард стрит данс Чикаго”. С уличными танцами (ныне популярный жанр) это ничего не имеет общего – впечатляющие хореография, композиция и музыка, профессиональная техника, интересные костюмы. 

Согласно “Таймс”, “Хаббард” “лекарство от болезней нашей эпохи”. Возможно, не панацея, и не от всех болезней, но определённо можно почувствовать облегчение от убожества любительского танца, политкорректности и включаемости. О других группах и солистах мне сказать и вспомнить ничего. 

В Леноксе, районном центре этих мест, прекрасно ухоженном, уютном городке, живущием за счёт туризма и культуры, но не удушенном коммерцией и массэнтертейментом, расположен театральный центр “Шекспир и компания”. Название ко многому обязывает, и сам факт что великий классик пользуется вниманием, заслуживает одобрения. “Вечно живой Шекспир” не так уж востребован в век хип-хопа и ТикТока, хотя образы его героев с их страстью к власти и богатству, коварством, отчаянием, пороками и рефлексией, и комедийные типы, умеющие радоваться и находить выход из самых безысходных и абсурдных обстоятельств, могли бы помочь современникам лучше понять себя и своё окружение. 

Согласно директору театра Аллину Бурровски, “Императив – предоставить место и время для рефлексии, многообразия, смеха, воодушевления”. Хорошо бы добавить: “Артистического мастерства”. 

В прошлом году мы увидели “Короля Лира” с очень политкорректной по составу мультикультурной труппой, Очевидно, это был большой успех –  все билеты на 44 спектакля были распроданы. О моём впечатлении лучше промолчу, тайна такого признания публики для меня непостижима. Утешением был окружающий пейзаж, сцена на открытой площадке, и от крика и истерик на сцене можно было отвлечься, глядя по сторонам. 

В этом году было много лучше, незатейливая популярная комедия “Много шума из ничего” не требовала больших талантов от актёра и режиссёра. Публика много смеялась и аплодировала.

Эта постановка принесла для меня, и, возможно, для человечества сенсационные открытия. Я учил Шекспира в МГУ, у меня были знающие профессора, я слушал и читал великого знатока Шекспира Гарвардского профессора Гарольда Блюма и других шекспироведов, но никто не дошёл так глубоко в понимании пьесы, как Келли Галвин, режиссёр спектакля в Леноксе: “Мы сделали открытие, что в английском языке времён Елизаветы слово “ничего” (в названии пьесы) было сленгом женских половых органов, наблюдения и шпионажа”. Фрейд мог бы позавидовать такому проникновению в подсознание, а Витгенштейн в деконструкцию текста.

Этим открытием сверхзадача режиссёра не ограничена: “Мы задаемся вопросом, есть ли подлинная ценность быть артистом в это время в мире. В чем цель искусства? Театра?… Можно ли найти исцеление совместно? Возможно ли примирение? Может ли истинная любовь обновить мир?” Эти вопросы пытались решить Достоевский, Станиславский, Чехов, Горький и множество других деятелей искусства, убедительных ответов пока не нашли. 

Я  попытался занять себя размышлениями над вечными вопросами, поскольку происходящее на сцене меня мало интересовало. Дело не только в актёрах, среди них были и вполне профессионалы; у меня недостаточно чувства юмора, чтобы смеяться над несусветными комедийными обстоятельствами и страстями по поводу ничего в любом смысле. Сужу искусство не читая критиков, по Станиславскому: верю, не верю. Когда у Шекспира сцены заполнены трупами – верю, когда весельем и хэппи-эндом – не верю, и даже не смешно. 

Частью нашей культурно-просветительной программы, смыслом которой для меня было вырваться из долгого ковидного заточения в Поконо, было посещение галереи на открытом поле скульптора Эндрю де Вриза. В музее и галерее большую скульптуру, требующую перспективы и всестороннего осмотра, часто трудно воспринять и оценить по достоинству. Огромное открытое пространство позволяет увидеть скульптуры на разном расстоянии, в разное время дня и года впечатления разные. Говорят, что древние греки пришли к философскому мышлению, создавая скульптурные монументы, предполагающие всесторонние осмотр и суждение. 

Тема почти всех работ Эндрю – балет, в этом он признанный мастер. Прообразы его скульптор Павлова, Уланова, Плесецкая, моя спутница тоже служила моделью. Они давние друзья, что побудило их к долгим объятиям, а меня к тревоге, не из-за ревности под впечатлением от Шекспира, а угрозы коварной пандемии. 

К Эндрю часто приезжают туристы, посещение галереи включает рассказ об истории балета и практический показ процесса создание бронзовых скульптур. Эндрю использует античную технологию, она очень трудоемка и ответственна, сегодня обычно применяются другие, менее сложные и затратные методы. 

Не только искусством жив человек, поделюсь и другими впечатлениями. Несмотря на дух времени, среди посетителей почти не было видно цветных меньшинств. В зависимости от жанра, публика очень различалась по возрасту.

Грустной приметой фестиваля в Танглвуде была невиданная очередь в мужской туалет, средний возраст публики здесь больше 65. Очевидно, легче отправить людей на Луну и Марс, построить флотилию авианосцев, довести ядерный потенциал до возможности многократно уничтожить планету, чем победить возрастное увеличение простаты. Благо, антракты были продолжительны  и опоздавшие не лишались права занять свои места. 

Но в “Джейкоб пиллов” и в театре было много молодых людей, были  и цветные меньшинства, но в основном на сцене. 

В Леноксе и округе везде порядок и чистота, полиция приветлива и всегда готова помочь. Я спросил у полицейских, есть ли проблемы с преступностью – в больших городах с новой демографией катастрофа, но в облике и поведении жителей в этих краях перемен мало, и все спокойно, хотя порой возникают домашние конфликты, их стало больше во время пандемии. 

Жить здесь недешево, маленький дом с двумя спальнями и клочком земли за полмиллиона, и налоги немалые. За время пандемии и великого исхода из больших городов цены резко возрасли.

Мы остановились в той же гостинице, где были в прошлом году, раньше скромный номер стоил около 100 долларов, в этом году ещё более скромный более 200. Рестораны переполнены, цены как в Манхэттене, порции поменьше. Я увидел обычный хот-дог, один за 8 долларов, и не на уличном стенде, а в большом торговом центре. Когда я приехал Америку, дюжина стоила 99 центов, и при моей почасовой преподавательской оплате в колледже это было милосердием. 

… Экономика, инфляция, грязная политика, гражданские распри, международные конфликты, вызовы и угрозы наша повседневность и их не одолеть следующими выборами, но есть и возможность от всего этого на время отвлечься. Высокое искусство не спасет человечество, но жить и думать не во мраке, расширить душевное пространство, оздоровить психику оно все еще помогает.