Сумерки демократии

Многие данные шокируют. Где выше всего признание важности жизни в условиях демократии? Обыденное мышление говорит что там, где есть демократические традиции, соблюдаются права человека, нормы свободы и равенства граждан, действует эффективное законодательство и демократические институты,  утвердились плюрализм, толерантность к инакомыслию.

Но опросы показали что на первом месте страны, где демократия не является определяющей формой общественной жизни: Эфиопия – 96%, далее следуют Турция, Китай, Индия, Египет, Афганистан, Нигерия, Бангладеш, Мексика, Кения, Бразилия, Танзания, Сенегал. Из стран западной демократии только Италия оказалась в первой десятке, хотя и здесь кризис из-за иммиграционного хаоса и усиления правого радикализма.

Среди стран, замыкающих список, Россия, США, Украина, Англия, Франция, Германия. Такие парадоксы общественного сознания здравый смысл и обыденная логика не постигают.
Признают демократию как самую привлекательную форму организации общества и государственного управления больше всего в Турции, Сенегале, Кении, Колумбии, Бразилии, Египте, Мексике, Аргентине, Нигерии. В России только 35%, катастрофическое снижение за постсоветский период, в США 56, Англии 58, Германии и Франции 60.

Нужно подчеркнуть, что большинство мирового населения всё ещё верит в преимущества демократии перед авторитарными режимами, но тенденция в сравнении с недавним прошлым очевидна и неутешительна. В целом по миру, только 57% респондентов в возрасте 18-35 лет считают что демократия предпочтительней других форм государства. И это самая просвещённая и перспективная часть общества, определяющая будущее.

Актуальность исследований не вызывает сомнений. Эйфория после крушения социалистической системы и окончания Холодной войны сменилась вызовами и угрозами, объективными и рукотворными, кризисом доверия к международным и государственным институтам и лидерам, утратой надежд на глобализацию и капитализм как панацею от всех бед и противоречий. Пророчества Фрэнсиса Фукуямы (“Конец истории”, 1992), Фарида Закария (“Будущее свободы”, 2004), Томаса Фридмана (“Плоский мир”, 2005) и лавина публикаций той же направленности и достоверности сегодня замещены апокалиптическими прогнозами и сценариями, типичное название нынешнего бестселлера варианты “Как умирают демократии”.

Новые настроения проникли в массовую психологию и обыденную жизнь. Сограждане с другими убеждениями не оппоненты, а враги демократии, прав и свобод, агенты иностранного влияния и конспирологических заговоров. Избирательные кампании, подчиняясь массовому психозу, усугубляют общественный раскол. 

Безусловно, у демократии есть реальные противники и в правящих элитах, пытающихся сохранить и укрепить свои позиции, и в деклассированной части общества, настроенной  на большевистское решение своих проблем. Но если бы демократия обеспечивала обещанное, если бы риторика так не расходилась с реальной жизнью, авторитаризм, нацизм, фундаментализм не получили бы почвы для распространения. Не было бы такого гражданского раскола, роста экстремизма, национализма, массовый неудовлетворённости внутренней и внешней политикой.

Президент Байден не устает говорить о “битве между демократией и автократией”, но даже “Нью-Йорк Таймс” цитирует авторов, которые видят в этой риторике “системное лицемерие”. США кооперируется с деспотическими режимами, если это “свои негодяи”, и, ублажая подавляющих права и свободы врагов Израиля, единственной демократической страны в регионе, давнего и надежного союзника Америки, правительство Байдена ослабляет связи и оказывает все больше давления на Израиль. При такой политике говорить о принципах и доверии не приходится.
Кризис демократии обусловлен не столько её противниками, а внутренними противоречиями и эрозией, эксплуатацией прав и свобод во имя своекорыстных интересов меньшинствa, сосредоточившего в своих руках колоссальные возможности влияния и подавления интересов большинства. Есть и антидемократические маргинальные силы внизу, но не в них главная опасность.

Сегодня на виду, в центре общественного внимания Америки, как и во многих странах западного мира, партийная борьба и этнические проблемы, усугублённые мировым иммиграционным кризисом. Суть противостояния в сознании многих американцев – дилемма Трамп- Байден. Хотя очевидно, что “оба хуже”, и договориться, кто хуже, не получается, общественное сознание оказалось во власти иррациональных страстей, и компромиссы во имя общенациональных интересов в такой атмосфере невозможны. Любые обещания достигнуть национального единства убедят немногих даже в своей партии.

Национальный долг сегодня 33 триллиона, на небывалом в истории уровне, правительство непрерывно печатает деньги, усугубляя инфляцию, при расходах на медицину в 2-3 раза больше чем в других развитых странах, по продолжительности жизни Америка по данным Мирового банка на 58 месте среди стран мира, суицид, смерть от наркотиков растут из года в год, большие города, переполненные нелегальными иммигрантами, бездомными, социопатами, психическими больными, в остром жилищном кризисе, тюрьмы переполнены, медиа каждодневно сообщают о коррупционных скандалах с участием президентов и членов их семей, правовая система всё более политизируется и утрачивает доверие, ведущие медиа перестали быть источником объективной информации и анализа и стали инструментом политической борьбы.

Закончились катастрофой триллионные зарубежные войны за демократию, оставив тяжёлые последствия для миллионов людей за рубежом и для американского бюджета и самосознания. И впереди ещё более сложные и затратные проблемы отношений с Китаем, Россией и странами с другими представлениями о справедливости и праве.

Кажется, сегодня есть только один вопрос, по которому многие демократы и республиканцы совпадают во мнении: половина и тех, и других, согласно данным Yahoo News / You Gov, считают что “Америка прекращает существование как демократия”. Вот уже несколько лет подряд опросы NBC News poll показывают что более 70% американцев считают что “Страна идёт в неправильном направлении”. Трудно представить сегодня политика, который представит убеждающий большинство сограждан ответ, какое направление правильное.

Слабое утешение – при всех проблемах демократий, мало кто предпочтёт жить в Китае или Индии, даже если им принадлежит будущее, и благословенная богатой историей и культурой Европа с ее социальными гарантиями всё более сползает в политический хаос и многосторонний демографический кризис с непредсказуемыми последствиями.

Перечень ответственных за кризис демократии широк, разнообразен и общеизвестен. Консерваторы-ретрограды, охранители устоев и привилегий. Правые экстремисты. Либералы, социалисты, прогрессисты, разрушители устоев, выступающие за перераспределение богатства и привилегий. Левые экстремисты. Агенты иностранного влияния. Все вместе.

Споры и взаимообвинения, кто несёт большую ответственность, нескончаемы и неразрешимы. Доводы и аргументы, которые примет половина страны, отвергнет другая половина, и не скажешь: “Не нравится, уезжайте”, когда недовольных больше, чем довольных.

При любом исходе очередных выборов проблема массового недовольства не будет решена. Но очевидно, что без корпоративно-финансовой поддержки ни одна протестная группа или движение не может добиться существенного влияния на общественную жизнь, расширить число сторонников и продвинуться в эшелоны власти. Всё это требует колоссальных затрат, которые рядовые активисты не могут обеспечить. Выбор избирателя будет в первую очередь зависеть от масштабов дорогостоящих пропаганды, пиара и рекламы.

В недалёком прошлом политические позиции и интересы финансовой элиты определялись стремлением получить субсидии и контракты, принять благоприятные законы, осуществить прибыльные реформы. Эти соображения существуют и сейчас, но не главенствуют. Хотя говорят, что большой бизнес нуждается в социальной стабильности, на деле главное, что необходимо для процветания и спокойной жизни, это не привлекать большого внимания государства и общественности. Деньги делают деньги, число миллиардеров и их состояния растут во время войн, пандемии, внутреннего хаоса и раскола, когда положение большинства ухудшается. Сейчас, 0,1 процент населения владеет в три раза большим богатством чем 50 лет назад, когда Америка была более стабильна и уверена в своем будущем, и достоинства демократии мало кто ставил под сомнение.

После классовых сражений в 20-30 годы прошлого века протестные движения  ослабели. Но проблема имущественного разделения ненадолго выдвинулась в центр общественного внимания, когда героями дня стали участники движения “Захвати Уолл-стрит”, “Нас 99%” и их идейные вдохновители, доставившие властителям мира сего несколько неприятных моментов. Монография Тома Пикетти “Капитал в ХX1 веке”, убедительно раскрывшая механизмы накопления национального богатства в руках новой олигархии, стала международным бестселлером и обсуждалась в университетах и медиа с таким же ожесточенным энтузиазмом, как сегодня “Критическая расовая теория”, проблемы нелегальной иммиграции, аборты, права сексуальных меньшинств.

Но вскоре общественное внимание было переключено на зарубежные войны, обострившиеся расовые проблемы, партийную борьбу. Сегодня Россия, Украина, Китай, Иран, климат, иммиграция, наркомания, преступность, коррупция главенствуют в новостях и дискурсе, и в этой атмосфере любая попытка усомниться в достоинствах рынка и распределения национального богатства не выглядит первостепенной и подавляется обвинениями в заговоре против демократических свобод. Даже умеренные реформы здравого смысла, такие как всеобщее медстрахование, которое улучшило бы жизнь миллионов и сэкономило бы многие миллиарды, отвергается как продвижение социализма.

Мифы о том что рынок решит все проблемы, что корпорации и банки озабочены социальной справедливостью и что от богатства немногих всем хорошо, опровергаются не марксизмом, а нарастанием социальных противоречий и гражданским расколом.

Порой критику нынешней системы распределения можно услышать не только снизу, но и сверху. Двадцать американских миллиардеров в обращении к кандидатам в президенты написали что “Неравенство питает недовольство, раскол общества и недоверие к демократическим институтам.” Возможно, призыв оказал психотерапевтический эффект для подписавших, но общественных последствий не имел.

Сандерс, Уоррен, Окасио-Кортес и немногие их единомышленники могут стать звездами в бесцветном политическом театре, цирке, но век их недолог, влияние невелико, и серьезной опасности они не представляют. Либеральные медиа и университеты  много говорят о справедливом распределении, но не выживут без корпоративных контрибуций и рекламы, без спонсоров-миллиардеров, и понимают границы своей независимости.

Милтон Фридман, пророк и икона капитализма без берегов, говорил откровенно: “Социальная ответственность бизнеса – наращивать прибыль.” Всё остальное – прямое и скрытое лоббирование интересов, пиар, памятники своему тщеславию и величию, а, главное, отвлекающие меры, позволяющие ослабить и переключить общественный контроль.

Нет сомнений, что современные топ-менеджеры талантливы, много работают и должны адекватно компенсироваться. Адекватно общественным, а не частным интересам. Пастер, Менделеев, Эдисон, Белл, Тесла, Эйнштейн, Виннер не уступали в талантах и трудолюбии современным титанам прогресса и обеспечили колоссальный вклад в общественное благополучие, обходясь без материальных благ, тысячекратно превышающих жизненный уровень заводского рабочего, учителя, полицейского. Америка стала мировым лидером и примером, когда налоги на  богатство превышали 70%. Сегодня мультимиллионер часто платит меньший налог чем его секретарша или вообще не платит. При нынешнем экономическом неравенстве не приходится говорить о равенстве политическом, о равенстве прав и возможностей. Трудно поверить, что голос рядового гражданина оказывает такое же влияние на исход выборов, как голос Сороса или Маска.

Все эти противоречия широко известны. Выражая распространённые в академических кругах представления, Майкл Линд пишет в статье в “Таблет” “Культура беспредела” о “разрушающей страну революции сверху”, когда “правящая элита пытается использовать государство, чтобы утвердить своё видение мира и свои проекты социальной и экономической инженерии”. По его мнению, мотивы таких устремлений обусловлены утопическими либеральными убеждениями новых поколений элиты, сформированными в школах и университетах. О попытках навязать свои представления об общественном устройстве спора нет, но дело здесь не в либеральных утопиях, а в целевых усилиях утвердить такой миропорядок, который будет служить корпоративному интересу и защитит его от любых посягательств. Чем более успешной будет эта политика, тем хуже для демократии.