Секрет Полишинеля

Как и почему “разворот к Азии”, начатый при 44-м президенте США демократе Бараке Обаме, привел Америку к подобным результатам, никто толком не объясняет. Но, по-моему, тайна сия невелика есть. В 2011 году я ездил на саммит АТЭС (организация Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества) в Гонолулу и помню, как Хиллари Клинтон, служившая в администрации Обамы госсекретарем, провозгласила нынешнее столетие “тихоокеанским веком Америки” — в том же смысле, в каком предыдущее было для Вашингтона веком атлантическим. А сам Обама объявил там же о достижении рамочной договоренности по Транстихоокеанскому партнерству (ТТП) — торгово-экономическому объединению во главе с США, но без участия Китая.

Плоды американского “атлантизма”, воплощенного прежде всего в блоке НАТО, мы сейчас наблюдаем в ходе “гибридной войны” коллективного Запада против России. А на тихоокеанском направлении преемник Обамы в Белом доме республиканец Дональд Трамп сразу после прихода к власти вышел из соглашения по ТТП и развернул против Китая неприкрытую торговую войну. Успеха она США не принесла, но ограничительные и запретительные тарифы остаются в силе и при действующем президенте демократе Джо Байдене.

Кроме того, Вашингтон в духе своей традиционной блоковой политики сколачивает в регионе закрытые объединения типа AUKUS (США, Великобритания и Австралия) и QUAD (США, Австралия, Индия и Япония). И даже наименование региона сознательно и целенаправленно подменяет: с привычного и устойчивого Азиатско-Тихоокеанского (АТР) на Индо-Тихоокеанский (ИТР). Все это отражается и в доктринальных документах и текущих планах США — от военно-стратегических до бюджетных.

Между прочим, в рамках AUKUS Австралия намерена приобрести атомные подводные лодки, а это, как предупреждает МИД КНР, чревато нарушением Договора о нераспространении ядерного оружия. Москва разделяет опасения Пекина, и, например, глава МИД РФ Сергей Лавров на днях заявил, что создание AUKUS и продвижение инфраструктуры НАТО в Азию закладывают почву для конфронтации “на долгие-долгие годы” вперед.

В общем, получается, на тихоокеанском направлении США пытаются делать ровно то же самое, что делали и делают на атлантическом. А делать одно и то же и ожидать иных результатов — одно из классических определений безумия.  

“Стратегическая конкуренция”

Официально, правда, в Вашингтоне утверждают, что не стремятся к обострению отношений с Китаем и даже, наоборот, пытаются их нормализовать. Ссылаются при этом в основном на прошлогоднюю ноябрьскую встречу Байдена с председателем КНР Си Цзиньпином на полях саммита “Большой двадцатки” мировых держав в Индонезии — американский лидер выразил там “абсолютную” уверенность в том, что “новая холодная война не нужна”.

В развитие балийских договоренностей в феврале предполагался визит в Пекин госсекретаря США Энтони Блинкена. Этот вояж, однако, не состоялся из-за сенсационного инцидента с китайским воздушным шаром, целую неделю летавшим над американской территорией. В США шар, который в конце концов был сбит уже над Атлантикой, называют “шпионским”; в КНР заверяют, что это был случайно угодивший в американское воздушное пространство метеорологический зонд.

За океаном раздули вокруг случившегося невероятный скандал. Хотя, на взгляд со стороны, описанный эпизод по своему политическому значению в любом случае не идет ни в какое сравнение с другим нашумевшим полетом — прошлогодним августовским визитом Нэнси Пелоси, на тот момент спикера нижней палаты Конгресса США и третьего по статусу человека в американской политической иерархии, на Тайвань. А теперь и новый спикер Кевин Маккарти обдумывает планы собственных контактов с руководством тайбэйской администрации; правда, если верить американской и британской прессе, провокационную эскападу предшественницы он вроде бы пока решил не повторять.

Между тем в возглавляемой им Палате представителей приступил к работе новый спецкомитет — “по стратегической конкуренции между Соединенными Штатами и Коммунистической партией Китая”. С места в карьер законодатели принялись обсуждать широкий круг тем — от поддержки китайских диссидентов до возможности запрета в США популярной по всему миру китайской соцсети TikTok. Председатель спецкомитета республиканец Майк Галлахер (он, между прочим, еще летом 2021 года требовал перенести куда-нибудь из Пекина зимнюю Олимпиаду) заявил, что в целом для США речь идет об “экзистенциальной схватке за то, какой будет жизнь в XXI веке”.

Газета The Washington Post, близкая к демократам и не особо щедрая на комплименты в адрес их оппонентов, посвятила этой инициативе приветственную редакционную статью. Она, кстати, не преминула отметить реакцию МИД КНР, расценившего создание спецкомитета как проявление “ментальности холодной войны”. По мнению издания, это свидетельствует о пристальном внимании Пекина к деятельности Конгресса США и о “гиперчувствительности” китайского МИД. На мой же взгляд, этот комментарий показателен как раз для американского подхода: собственных провокаций в Вашингтоне как бы не видят в упор, но зато искренне удивляются, что те, против кого они направлены, на них реагируют.

“Воронка враждебности”

А как Поднебесной не реагировать, если США прямо и открыто покушаются на ее “красные линии”, включая главную из них — тайваньскую? Вот конкретный пример: к дебюту нового спецкомитета в Конгрессе был приурочен целый “салют” из всевозможных антикитайских мер. В банковском комитете Сената состоялись слушания по санкциям и экспортным ограничениям в отношении КНР. В нижней палате комитет по финансовым услугам одобрил сразу семь (!) законопроектов той же направленности, включая “акт о сдерживании тайваньского конфликта” (угроза санкциями против китайских руководителей и членов их семей), “акт о защите Тайваня” (создание препятствий по линии Минфина и Федеральной резервной банковской системы США полноценному участию Китая в работе международных финансовых организаций), “акт о недискриминации Тайваня” (требование принятия Тайбэя в МВФ), “акт о валютной подотчетности Китая” (требование не допускать повышения удельного веса юаня в валютной корзине МВФ) и т.п.

Всего этого никто и не думал скрывать; наоборот, это афишировалось и воспринималось как открытый вызов КНР. “Масштабы и скорость проведения этих антикитайских законопроектов через нижнюю палату свидетельствуют о растущей пропасти между Вашингтоном и Пекином”, — констатировала телекомпания CNBC. Корреспондент другого канала — ABC, передавал со слушаний в спецкомитете, что явка на заседание была стопроцентной, а участники всеми силами старались показать, что готовы к самым решительным действиям и что “конфронтация с Китаем — двухпартийный вопрос, по которому демократы и республиканцы едины”. Как заявил на слушаниях один из приглашенных специалистов, холодная война США с Китаем уже идет — даже если в Вашингтоне утверждают, что не хотят этого.

В этом, собственно, никто особо и не сомневается: достаточно взглянуть на заголовки свежих публикаций по всему миру. Вот для примера американские: “Нисходящая спираль [в отношениях] между США и Китаем вновь заставляет опасаться, что дело дойдет до конфликта” (Time, перепечатка из Bloomberg); “США и Китай погружаются все глубже в воронку враждебности” (The Wall Street Journal); “США теперь грозит одновременная конфронтация (showdowns) с Китаем и Россией” (CNN). А вот сторонние: “Позерство сверхдержав: растут опасения новой холодной войны между США и Китаем” (немецкий Der Spiegel); “Почему Китай и Америка не испытывают большего страха перед войной?” (британский The Economist); “Новая холодная война между США и Китаем распространяется по всему миру” (испанская El Pais); “Китай и США уже находятся на ранней стадии новой холодной войны и должны делать выбор между миром и эскалацией” (сингапурская CNA). Перечень, как говорится, легко продолжить.

Официальные лица за океаном высказываются, конечно, сдержаннее, хотя и не так чтобы намного. Директор Национальной разведки США Эврил Хейнс, представляя неделю назад в Конгрессе очередной годовой доклад своего ведомства, без обиняков заявила, что “КПК представляет ведущую и самую существенную угрозу для национальной безопасности и глобального лидерства” Америки. Директор ЦРУ Уильям Бернс в том же контексте сказал, что, по его данным, Пекин пока не принял решения о восстановлении контроля над Тайванем силовым путем, но добавил, что “не стал бы недооценивать амбиции нынешнего китайского руководства в этом отношении, как и [его] решимость”.

Тревожный сигнал

У этих риторических выпадов высокопоставленных американских силовиков имеется важный контекст, который, думаю, не все осознают. В сентябре прошлого года Байден обсуждал тайваньскую тему в интервью программе “60 минут” на канале CBS. По итогам новостные СМИ вынесли на первый план его слова о том, что США помогут острову обороняться в случае неспровоцированного нападения на него с материка.

Между тем, как указал позже один из аналитиков Совета по международным отношениям США (CFR), такие заверения действующий президент США как минимум трижды давал и раньше. “Более тревожным” сигналом для Пекина были, на его взгляд, слова Байдена о том, что “Тайвань выносит собственные суждения о своей независимости… это их решение”. По словам специалиста, при всей своей внешней банальности эта фраза “знаменует собой существенный сдвиг в политике США”. С тех пор как в 1979 году при Джимми Картере Вашингтон разорвал официальные дипломатические отношения с Тайбэем и установил их с Пекином, все президенты США от обеих партий придерживались принципа “одного Китая”. При разных администрациях тот формулировался с разной степенью жесткости, но суть его неизменна: независимости Тайваня Америка не признает. Это и сейчас так, указывает аналитик CFR, ссылаясь в подтверждение на официальные справочные материалы с портала Госдепа США и установочную речь на эту тему госсекретаря Энтони Блинкена. Однако теперь действующий президент США своими высказываниями как бы подверг данный принцип сомнению. “Кто-то скажет, что Байден просто оговорился, — ведь и Белый дом после президентского интервью пояснил, что политика США не изменилась, — пишет комментатор. — Но в Пекине в этом увидят очередное подтверждение того, что США отходят от политики одного Китая. Там это заявление станут рассматривать в одном ряду с высказыванием спикера Нэнси Пелоси о том, что “дело Тайваня — решать”, провозглашать ли независимость, и сочтут, что налицо скоординированная попытка изменить политику США”. Припомнят, по мнению автора, и призыв бывшего госсекретаря Майкла Помпео к признанию Тайваня в качестве независимого государства, и рекомендацию экс-главы Пентагона Марка Эспера отказаться от принципа одного Китая. Да и нынешнюю демонстративную “двухпартийную поддержку” Тайбэя в Конгрессе тоже не упустят из виду.

На мой взгляд, рассуждение вполне здравое. Станут ли США соблюдать свои давние обязательства, бабушка надвое сказала. О том, насколько крепка у англосаксов верность слову, мир знает не понаслышке — в том числе и на примере обещаний, дававшихся России после распада СССР.

“Сдерживание, окружение и подавление”

В том, что китайскими товарищами этот советский опыт изучен досконально, сомневаться не приходится. И недавние слова председателя КНР Си Цзиньпина о том, что коллективный Запад во главе с США пытается использовать против его страны “всестороннее сдерживание, окружение и подавление”, для нас звучат как нечто собой разумеющееся — во всяком случае, знакомое и пережитое. Хотя глава Нацразведки США Хейнс по этому поводу кипятилась, что это “самая публичная и прямая критика, какую мы до сих пор от него видели” (правильнее, конечно, “слышали”, но уж цитировать, так дословно).

Внятны нам и слова нового министра иностранных дел Китая Цинь Гана о том, что если США не сменят курс в отношении его страны, то за этим “наверняка последуют конфликт и конфронтация”. За океаном их тоже восприняли как вызов, словно забыв, как при отъезде из американской столицы, где он до недавних пор служил послом, китайский дипломат напечатал в The Washington Post колонку “Будущее планеты зависит от стабильных китайско-американских отношений”. В ней он делился теплыми воспоминаниями о поездках по американской глубинке, подчеркивал, что экономическая “расстыковка не отвечает ничьим интересам”, и заверял, что развитие двусторонних связей с США останется для него “важной миссией” на его новом посту. Bloomberg задним числом скептически назвал эту искреннюю публикацию “эфемерной” (gauzy).

Высказывания Си Цзиньпина и его министра звучали на сессии Всекитайского собрания народных представителей — парламента КНР — нового созыва. Председатель КНР был на ней утвержден в должности на беспрецедентный третий пятилетний срок, а люди из его команды заняли ключевые посты, в том числе и во внешнеполитическом аппарате. По свидетельству моего друга и коллеги, руководителя представительства ТАСС в Пекине Андрея Кириллова, эти решения стали “триумфом китайского единодушия”. А по поводу итоговой пресс-конференции Цинь Гана Андрей написал, что на его “довольно долгой” памяти (это он скромничает, его профессиональный журналистский опыт исчисляется десятилетиями) ни одна такая традиционная встреча с журналистами “не содержала так много дружеских высказываний в отношении Москвы и столь много критики Вашингтона”. 

У него же советую интересующимся почитать и об отношении Пекина к специальной военной операции России на Украине. Известно, что этот подход, оформленный к недавней первой годовщине СВО в виде целого комплексного плана урегулирования, в США вызвал изжогу как якобы слишком выгодный для России и был с порога отвергнут. Многие действительно восприняли его как подтверждение того, что если Вашингтон твердо вознамерился помогать Киеву воевать, хоть бы и “до последнего украинца”, то Пекин не менее решительно настроен на поддержку Москвы, о чем и сигнализировал своей инициативой. Хотя кое-кто увидел в ней и намек на готовность к некоему геополитическому размену с США по принципу “мы вам поможем с Россией и Украиной, если вы раз и всегда откажетесь от притязаний на наш Тайвань”.

Я спрашивал об этом Кириллова, и он в подобные домыслы не верит; по его словам, в Пекине очень четко различают эти две разные ситуации. Да и вообще, как он подчеркивал, в Китае принципиально и твердо настроены на то, чтобы не вмешиваться в чужие дела и не позволять другим вмешиваться в свои. Буквально сегодня Си Цзиньпин заявил, что Пекин выступает против “гегемонии и политики силы” в международных отношениях, что “разжигание конфронтации и разделения” во имя демократии само по себе “является нарушением духа демократии… и может принести только бесконечный вред”.

“Позвони мне, позвони”…

В условиях неуклонного нарастания напряженности в отношениях США и КНР нормальные люди, в том числе и за океаном, ратуют за ее разрядку. Ведущий обозреватель The Washington Post Дэвид Игнейшес недавно прямо призвал Байдена проявить “президентское мужество” и позвонить Си Цзиньпину, пусть это и покажется “уступкой и проявлением слабости со стороны США”.  

По-моему, однако, это легче сказать, чем сделать. Байден ведь и сам в последнее время регулярно заверяет прессу, что они с Си “скоро” созвонятся, но сроки при этом не уточняет. А МИД КНР только что заявил по тому же поводу, что контакты ради контактов Пекину не нужны. На мой взгляд, это сводится к вопросу о доверии (точнее, его отсутствии), о котором говорилось выше.  

“Сначала приберись у себя дома”

Напоследок — несколько слов о теме, которой я прежде не касался и которая теперь меня удивила. Отношения между странами и народами — это в конечном счете отношения между людьми. Цинь Ган на отношение к себе в Америке не жаловался, но он был послом, а как с простыми людьми? В истории США примеры дискриминации по отношению к мигрантам из Азии известны, а как сейчас?

Я стал разбираться и почти сразу наткнулся на сайте журнала Science на сравнительно свежую (1 июня 2022 года) статью профессора-социолога из Колумбийского университета в Нью-Йорке Дженнифер Ли “Прекратить отмахиваться от расизма в отношении азиатов”. О себе автор сообщала, что, “как и две трети американцев азиатского происхождения”, она иммигрантка: ее родители перебрались в США из Южной Кореи, когда ей было три года.

“Последние два года были для азиатских американцев периодом скорби, гнева, страха и изнеможения, — пишет Ли. — В 2021 году 16% американцев азиатского происхождения становились жертвами преступлений на почве ненависти — против 12,5% за 2020 год. 31% “постоянно” или “часто” боятся подвергнуться насилию из-за своей расовой принадлежности; 36% доводилось менять привычный распорядок жизни из опасений за личную безопасность. Несмотря на рост преступности на почве ненависти к азиатам в США, треть американцев остается в неведении о сложившемся положении. Приглашение в Белый дом всемирно известной корейской поп-группы BTS поможет привлечь внимание к проблеме”.

Я проверил: южнокорейский бойз-бэнд BTS приезжал к Байдену в Белый дом 31 мая 2022 года. Это и послужило “инфоповодом” для статьи Ли в солидном научном издании. Не вижу никаких оснований сомневаться в чудовищных цифрах и фактах, которые она приводит со ссылкой на источник — исследование American Experiences with Discrimination Survey (“Обзор американского опыта дискриминации”) за 2022 год.

Комментарии, по-моему, излишни. Вместо них приведу цитату китайского философа Хань Сян-цзы, попавшуюся с месяц назад мне на глаза: “Хочешь навести порядок во всем мире, сначала приберись у себя дома”. Согласно сетевым справочникам, древний мудрец почитается как один из “Восьми бессмертных” даосского пантеона. А высказанная им мысль, на мой взгляд, вполне пригодилась бы властям сегодняшних США. 

Благодаря изобилию рабочей силы и земли, Китай превратился в лидирующий промышленный центр, который давал международным компаниям возможность сокращать производственные расходы и поставлять больше доступных по цене товаров потребителям. Со временем китайские доходы возросли, а производство с низкими затратами переместилось в другие страны. Но экономический прогресс Китая (и в частности, рост спроса на его огромном внутреннем рынке) продолжает приносить пользу всему остальному миру.

Более того, как отмечали Чарльз Гудхарт и Манодж Прадан, периодом Великой умеренности (это период низкой макроэкономической волатильности, который длился с 1980-х годов до 2007-го) мир обязан главным образом интеграции Китая в мировую экономику. В этот период Америка пожинали богатые плоды, которые приносил подъём Китая.

Но одновременно Америка совершила несколько стратегических ошибок. Конец Холодной войны открыл перед этой страной беспрецедентную возможность обновить мировой порядок для эпохи, определяемой новыми вызовами и соперничеством. Однако, как с сожалением отмечает Ричард Хаасс, она упустила этот шанс, а вместо направила свои силы – и $8 триллионов – на Войну с террором, которая был полна изъянов в планировании и провалилась на практике.

При этом США не сумели адаптироваться к меняющейся глобальной экономике. Когда миллионы американцев потеряли рабочие места в промышленности, они стали винить в этом внешнюю торговлю, особенно с Китаем, хотя намного более важную роль в этом процессе сыграли новые технологии. Спад доходов среднего класса и рост неравенства усугубляли недовольство.

Разочарование достигло пика после финансового кризиса 2008 года. Кризис не только подчеркнул полную неспособность властей контролировать финансовый сектор, но и показал, что позиции Америки на вершине глобальной экономической иерархии перестали быть неприступными. США спровоцировали этот кризис и пострадали из-за последовавшей за ним рецессии, а в этом время темпы экономического роста в Китае ни разу не падали ниже 6%, при этом реализованный страной в 2009 году огромный пакет стимулов способствовал восстановлению мировой экономики, подняв цены на сырьё.

В 2016 году Дональд Трамп победил на президентских выборах, почувствовав (и разжигая) эти усилившиеся страхи и разочарование избирателей; он изображал утрату американского первенства как экзистенциальную угрозу, а виновником называл Китай. Но Трамп не просто не сумел «сделать Америку снова великой». Напротив, он ещё больше ослабли глобальные позиции страны, отказываясь от её обязательств, отчуждая союзников, продемонстрировав неспособность разработать хоть сколько-нибудь последовательную стратегию решения общих проблем. И примером здесь служит его контрпродуктивная торговая война с Китаем.

Однако Трамп был далеко не одинок, считая Китай важнейшей угрозой, которая требует политики сдерживания. Это стало совершенно очевидно при администрации Байдена, которая отменила многие решения Трампа, но сохранила жёсткую линию в отношении Китая и даже пытается сейчас сформировать коалицию демократических стран для его сдерживания.

После бурных четырёх лет Трампа в Белом доме у Байдена была возможность провести перезагрузку, конструктивно взаимодействуя с Китаем, а также с Россией, чтобы определить, как именно надо управлять многополярным миром. Но он не воспользовался этой возможностью. Напротив, он создаёт такой настрой, который предполагает, что государствам мира придётся выбирать сторону в американо-китайском соперничестве.

Учитывая потрёпанную глобальную репутацию Америки, Байдена вполне может ожидать неприятное открытие: данный подход не принесёт ему исключительно благоприятные результаты. Даже европейские державы предпочитают более мягкий тон в отношении Китая (с которым они сохраняют критические важные экономические связи) и выражают желание обойтись без излишне милитаризированной стратегии.

Нравится это США или нет, но во многих аспектах многополярный порядок уже сформировался. Согласно недавнему исследованию, опубликованному Белферским центром Гарвардского университета, Китай быстро догоняет США в сфере технологий и военного потенциала, хотя Америка сохраняет лидерство в сфере финансов, научных исследований и разработок, образования, доступа к талантливым кадрам со всего мира.

Кроме того, в отличие от ситуации в период Холодной войны ведущие глобальные державы, прежде всего, США и Китай, находятся на равных с точки зрения экономики. По данным исследования корпорации RAND, проведённого в 1988 году, ВВП СССР достиг пикового уровня – 60% от ВВП США – в 1977 году. Хотя СССР тратил 15-17% ВВП на оборону, то есть в три раза больше, чем США, его подушевой доход достигал лишь половины от американского уровня.

Напротив, сегодня ВВП Китая и России вместе взятых равен примерно 77% ВВП США в текущих долларах или 137% в пересчёте по паритету покупательной способности. При этом США обременены долгами, которые достигают уже $29,2 триллионов. Соотношение госдолга к ВВП в Америке сегодня составляет 122%, что выше пикового уровня, наблюдавшегося во время Второй мировой войны: 119% ВВП.

Немецкий государственный деятель XIX века Отто фон Бисмарк заметил однажды, что всего желательно быть частью группы из трёх стран в мировом порядке, в котором доминируют пять государств. А бывший госсекретарь США Генри Киссинджер развил эту мысль: если в мировом порядке доминируют три страны, тогда надо стремиться попасть в группу из двух.

Америке следует не изолировать себя, отчуждая Россию и Китай, а взаимодействовать с ними на равной основе, прежде всего, прояснив чувствительные вопросы, касающиеся буферных территорий и границ. США должны хорошо понимать, почему Россия столь озабочена вступлением Украины в НАТО, и почему Китай не собирается признавать никаких деклараций о независимости Тайваня и не согласится с милитаризацией этого острова иностранными державами. США не собирались терпеть советские ракеты на Кубе в 1962 году, не так ли?

Американская гегемония закончилась. Но вполне достижим стабильный глобальный баланс сил. Теперь ход за Байденом.

Авторы: Джеймс Кинге (Гонконг), Настасья Астрашевская (Москва) и Сунь Юй (Пекин) via

Захват талибаном власти в Афганистане перекроет геополитическую карту Азии и предоставит Китаю и России — двум самым стойким стратегическим соперникам Америки — возможность продемонстрировать свою мощь после хаотического ухода Вашингтона, заявили аналитики в нескольких странах.
“Китай извлек выгоду из безответственного поведения [США], которое глубоко подорвало международный имидж США и отношения между Вашингтоном и его союзниками”, – сказал Чжу Юнбяо, советник правительства Китая по Центральной Азии и профессор Университета Ланьчжоу.
Аркадий Дубнов, политический аналитик и эксперт по Центральной Азии в Москве, придерживался аналогичной точки зрения. “Мы можем согласовать наши интересы [с Китаем] в противостоянии США”, – сказал он. “То, что хорошо для нас, плохо для американцев, то, что плохо для нас, хорошо для американцев. Сегодня ситуация плохая для американцев, и поэтому она хороша для нас”.
Талибы объявили о победе в воскресенье после того, как Ашраф Гани, президент Афганистана, бежал из страны, положив конец почти 20-летнему присутствию коалиции во главе с США. Афганская армия, несмотря на многолетнюю подготовку и инвестиции НАТО, едва оказала какое-либо сопротивление, когда повстанцы ворвались в Кабул.
Но стоимость “самой продолжительной войны в Америке” дает представление о предстоящей задаче. Более 3000 американских и других членов НАТО погибли, в то время как 47 000 афганских гражданских лиц и по меньшей мере 66 000 афганских военных и полицейских были убиты. Триллионы долларов были добавлены к государственному долгу США, поскольку Вашингтон принял на себя основную тяжесть финансирования войны.
Первые признаки указывали на то, что Китай — потенциально поддерживаемый Россией, Пакистаном и некоторыми другими правительствами — примет совершенно иной подход, по мнению дипломатов и экспертов. Пекин вряд ли стал бы применять военную силу, стремясь вместо этого использовать дипломатические и экономические стимулы, чтобы склонить талибов на путь мирного восстановления.
“Мы надеемся, что афганское движение” Талибан “объединило все стороны и создает политические рамки, которые отвечают национальным условиям Афганистана и закладывают основу для долгосрочного мира в Афганистане”,-сказал Гэн Шуан, заместитель постоянного представителя Китая при ООН.
Высокопоставленные азиатские дипломаты, которые отказались назвать свои имена, заявили, что Пекин готов выделить сотни миллионов долларов на финансирование восстановления критически важной инфраструктуры в Афганистане. Китайские инвестиции в ресурсные проекты потенциально могут последовать за восстановлением порядка в экономике Афганистана, считают китайские эксперты.
Пекин был бы готов официально признать талибов в качестве законного правительства Афганистана. Кроме того, он мог бы работать в ООН, чтобы положить конец объявлению “Талибана” “террористической” организацией, хотя для достижения этой цели потребуется сотрудничество с США, и поэтому она считается долгосрочной целью, заявили дипломаты.
Но Пекин совершенно ясно дал понять, что предоставление таких стимулов зависит от приверженности талибов основным целям Китая.
Фан Хунда, исследователь Ближнего Востока из Шанхайского университета международных исследований, сказал, что после недавних встреч на высоком уровне талибы “теперь должны полностью понять позицию Китая”. Самым важным приоритетом было обеспечение того, чтобы Афганистан не стал “рассадником” террористических сил, угрожающих Китаю.
Главными среди таких проблем были такие группы, как Исламское движение Восточного Туркестана, в состав которого входят уйгурские боевики, выступающие против китайских репрессий на северо-западной границе Синьцзяна, где Пекин задержал около 1 миллиона уйгуров и других мусульманских меньшинств в лагерях для интернированных.
По оценкам Совета Безопасности ООН, в прошлом году группы ETIM насчитывали до 3500 боевиков, некоторые из которых базировались в районах Афганистана, граничащих с Китаем. И ООН, и США объявили ETIM террористами в 2002 году, но Вашингтон отказался от своей классификации в прошлом году.
На встрече в Китае в июле с Ван И, министром иностранных дел Китая, глава Политической комиссии афганского движения “Талибан” Абдул Гани Барадар был процитирован как отвечающий требованиям Китая.
“Афганский талибан проявляет предельную искренность в стремлении к достижению и достижению мира”, – говорится в заявлении Китая, опубликованном по итогам встречи. “Афганские талибы никогда не позволят какой-либо силе использовать афганскую территорию для совершения действий, наносящих ущерб Китаю. Афганский талибан считает, что Афганистан должен развивать дружественные отношения с соседними странами и международным сообществом”.
Китай также обратился за поддержкой к другим региональным субъектам, таким как Россия и Пакистан, с которыми Пекин поддерживает прочные отношения. Но уход США изменил стратегические расчеты настолько радикально, что необходимо было создать новые неудобные условия.
С американскими войсками в Афганистане России не нужно было беспокоиться об обеспечении безопасности границ своих центральноазиатских союзников. Но теперь Москва, которая начала обреченное вторжение в Афганистан в 1979 году, готовится занять более активную позицию.
Дипломатически это также должно понравиться талибам и сторонам, которые контролируют его, а именно Китаю и Пакистану, сказал Андрей Серенко, руководитель Центра современных афганских исследований.
“Скорее всего, ему придется сотрудничать с Китаем. Сейчас у Китая есть все козыри. Китай влияет на Пакистан, Китай сохраняет свои позиции внутри Афганистана, они привлекают талибов к ответственности”, – добавил он.
“Таким образом, российская стратегия в отношении Афганистана теперь будет зависеть от Китая, она будет все больше и больше подстраиваться под Китай. Старший брат, Пекин, будет играть здесь первую скрипку”.
Дополнительные репортажи Эдварда Уайта в Сеуле, Кристиана Шепарда, Синьнин Лю и Эммы Чжоу в Пекине

Автор: Nayanima Basu via
Нью-Дели: Точно так же, как у США есть оговорки по поводу того, что Индия закупает ракеты С-400 у России, Китай также возражает против того, чтобы Москва поставляла оружие в Нью-Дели. Но отношения России с Индией “непоколебимы”, заявил директор Московского центра Карнеги Дмитрий Тренин.
В интервью изданию Тренин, который также возглавляет исследовательский совет и Программу внешней политики и политики безопасности в Карнеги, сказал, что, хотя Россия близка к Индии и Китаю, это не та страна, которой может “диктовать” другая страна.
“Наши китайские соседи не очень довольны тем, что Россия поставляет оружие в Индию… Китайцы менее откровенны в своем давлении, и они менее публично говорят об этом, и они также знают, что попытка оказать давление на Россию будет контрпродуктивной. Вы пробуете это, и (это) может быть в последний раз, когда вы это делаете”, – сказал Тренин.
“Россия не позволит, чтобы другая страна диктовала ей свои интересы по вопросам, представляющим большой интерес, включая отношения между Индией и Россией в области вооружений. Я не думаю, что Москва просто откажется от него в качестве подарка Пекину”, – подчеркнул он.
‘С-400-настоящее испытание”
Тренин сказал, что настоящим испытанием для Индии с точки зрения России будет увидеть, как Нью-Дели в конечном итоге осуществит закупку зенитно-ракетной системы С-400 “Триумф” под давлением США, которые по-прежнему не определились с отказом от санкций в отношении Индии в соответствии с Законом о противодействии противникам Америки посредством санкций (CAATSA).
Сделка по С-400 стоимостью 5,2 миллиарда долларов между Индией и Россией стала главной причиной переполоха между Нью-Дели и Вашингтоном. Индия уже проинформировала США о том, что сделка была завершена до того, как CAATSA появилась в 2017 году при бывшей администрации Дональда Трампа. Но администрация Джо Байдена также подняла вопрос о покупке Индией ракет С-400 у России и намекнула на возможные санкции во время визита министра обороны США Ллойда Остина в Индию в марте.
“Это будет испытанием для Индии — по крайней мере, так это будет воспринято в Москве — какое решение в конечном итоге будет принято по вопросу С-400. Очевидно, что США не хотят, чтобы Россия кому-либо продавала оружие. США и Россия находятся в серьезной долгосрочной конфронтации, и в обозримом будущем этому противостоянию не будет конца. США будут давить на Россию очень, очень сильно, и те, кто имеет дело с Россией, почувствуют часть давления”, – сказал Тренин, служивший в советских и российских вооруженных силах с 1972 по 1993 год.
“Опыт показывает, что если страна поддается давлению, то давление будет еще больше, так что представление будет более безопасным. Если стране удастся противостоять давлению США и если США сочтут, что у нее есть другие важные интересы с Индией, она разрешит отказ Индии. Давление и престиж идут рука об руку. Если вы выдержите давление, вы повысите свой престиж”, – сказал он.
“Индия и Россия должны переосмыслить свои отношения”
По словам Тренина, в то время как дружба лежит “в основе” отношений между Индией и Россией, и Нью-Дели, и Москве приходится “переосмысливать” свои связи в меняющейся геополитической обстановке.
“Это более сложная среда, в которой работают Индия и Россия. Они должны переосмыслить свои отношения… с обоих концов. Есть интересы, и этими интересами нужно управлять”, – сказал он.
Индия и Россия недавно объявили, что впервые в истории намерены наладить диалог “2+2″ между своими министерствами иностранных дел и обороны.
“Индия и Россия должны продолжать свои двусторонние отношения, которые имеют большое значение как для Дели, так и для Москвы, в этой более сложной и международной обстановке. Вот в чем проблема, вот в чем проблема, и вот почему иметь более структурированные отношения, иметь отношения, которые регулярно объединяют министров иностранных дел и министров обороны двух стран, – это нечто действительно важное… Действительно важно в современном мире”, – продолжил Тренин.
Он контекстуализировал это, сказав, что диалог 2+2 между Индией и Россией происходит в то время, когда связи Москвы с Пекином растут, как и связи Нью-Дели с Вашингтоном, в то время как отношения США с Россией и США с Китаем напряжены, как и отношения Индии с Китаем.
“Мы живем в мире, в котором отношения России с Индией не должны определяться или определяться отношениями России с Китаем и Америкой. Точно так же отношения Индии с Россией не должны формироваться в соответствии с отношениями Индии с Китаем и Америкой. Эти две державы (США и Китай), которые проводят очень разную политику в отношении Индии и России, являются очень важными факторами, но они не должны быть основными определяющими факторами”, – заявил Тренин.
Россия облегчает Индии и Китаю участие в диалоге
Несмотря на серьезное противостояние на Линии фактического контроля в Ладакхе между индийской и китайской армиями, начавшееся в апреле-мае 2020 года, Москве удалось объединить Нью-Дели и Пекин для трехстороннего диалога Россия-Индия-Китай (РИК) и встречи Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). Это было воспринято многими как способ посредничества России между Индией и Китаем, мысль, которую Москва отвергла.
Тренин сказал, что с российской точки зрения также важно взаимодействовать с Китаем дружественным образом, “чтобы Китай не доминировал на великом континенте Евразии”.
“У России, Индии и Китая есть будущее, и к нему следует стремиться… Я думаю, что его должна преследовать Россия и должна преследовать Индия, особенно если Индия опасается доминирования Китая, если Индия опасается, что Россия может стать последователем Китая, что я бы отверг”, – сказал он, добавив, что RIC-это способ справиться с этим.
“Россия согласится на роль посредника только в том случае, если об этом попросят Дели и Пекин. То, что Россия делает, делает и будет продолжать делать, – это содействие этому диалогу, используя различные средства… Россия призывает и облегчает Индии и Китаю участие в диалоге RIC”, – добавил Тренин.
На четвертом, Индо-Тихоокеанском
По вопросу о том, что Индия является частью группировки “Четверка”, которая также состоит из США, Японии и Австралии и играет ключевую роль в рамках Индо-Тихоокеанской стратегической конструкции, Тренин сказал: “Четверка рассматривается многими в Москве как инструмент, который Соединенные Штаты используют в первую очередь для сдерживания Китая, и в определенной степени индийские и американские интересы в некоторых отношениях близки в отношении Китая. Сближение между Индией и США по вопросам безопасности естественно.”
Он добавил, что задача Индии состоит в том, чтобы управлять двумя своими друзьями — США и Россией, — которые не дружат друг с другом, точно так же, как Россия должна управлять Индией и Китаем, которые не дружат друг с другом.

В китайских и российских академических кругах взгляды, выступающие за такой союз, существуют уже давно, но они не являются мейнстримом. Правительства обеих стран всегда придерживались политики стратегического партнерства, а не Альянса, и вопрос альянса не стоит в повестке дня Китайско-Российского Диалога.

Однако на пленарном заседании Валдайского клуба, которое состоялось в октябре 2020 года, президент Путин заявил, что теоретически возможность китайско-российского альянса не исключена, хотя сейчас в этом нет необходимости. Он получил позитивный, хотя и неявный ответ от официального представителя МИД Китая, который был усилен министром иностранных дел Китая Ван И, заявив, что нет никакой ограниченной зоны для двустороннего стратегического сотрудничества, а не повторяя обычную риторику неприсоединения. Это деликатное изменение в официальных заявлениях двух стран и тем самым сделало актуальным вопрос о китайско-российском альянсе.

Краткая история китайско-российского альянса

В истории Китай заключал союзы с Россией больше, чем с другими странами. Эти две страны заключали союзы трижды, соответственно, во времена династии Цин, Китайской Республики и Китайской Народной Республики.

В июне 1896 года Китай и Россия подписали в Москве Договор ли-Лобанова, также известный как китайско-русский секретный договор. Это был первый официальный союз в истории китайско-российских отношений. Договор был предложен Россией в целях обороны от Японии сроком на пятнадцать лет. С точки зрения России, основной целью договора было вторжение в северо-восточный Китай, чтобы получить конкурентное преимущество против Японии в Китае и на Дальнем Востоке. После поражения Китая в первой китайско-японской войне в 1894 году Китай был вынужден уступить полуостров Ляонин, Тайвань и Пэнху (Пескадорские острова) Острова Японии, помимо выплаты огромных сумм репараций. В 1895 году Россия объединилась с Францией и Германией, чтобы заставить Японию вернуть Китаю Ляодунский полуостров, который был передан Японии по Симоносекскому договору. Эти действия привели Китай к Надежде и ожиданию, что Россия поможет Китаю противостоять Японии.

Этот союз был лишь иллюзорным. В 1898 году Россия вынудила Цинское правительство сдать Порт-Артур в аренду. В 1900 году, после боксерского восстания, Россия послала солдат оккупировать всю Маньчжурию (Северо-Восточный Китай) и даже участвовала в нападении на Пекин. Китайско-Русскому союзу пришел конец.

Согласно китайско-российскому секретному договору, Россия получила права на строительство Китайской Восточной железной дороги, железной дороги через Северо-Восточный Китай к российскому Владивостоку. Предполагалось, что строительство Китайско-Восточной железной дороги позволит России при необходимости посылать в Китай солдат и материальную помощь. Однако после завершения строительства железной дороги эта возможность так и не была использована. Фактически железная дорога стала источником конфликта между двумя странами. Китай и Россия непрерывно спорили о собственности и правах на китайскую Восточную железную дорогу, что в конечном итоге привело к китайско-Советскому конфликту 1929 года, крупнейшему вооруженному конфликту между двумя странами за всю историю. Вопрос о Китайской Восточной железной дороге длился полвека, до 1950 года, когда Советский Союз вернул железную дорогу Китаю.

14 августа 1945 года китайское националистическое правительство и Советский Союз подписали в Москве китайско-советский договор о дружбе и Союзе. Это был второй официальный союз между двумя странами, действовавший в течение 30 лет. Этот союз был основан на взаимной войне против Японии, но на следующий день после подписания договора Япония объявила о капитуляции. Хотя этот договор был назван как договор о дружбе и союзе, по словам Чан Кайши, президента Китайской Республики в то время, этот договор не был ни дружбой, ни Союзом. Советский Союз подписал договор, чтобы обеспечить независимость Монголии от Китая, а также вновь получить особые права в Маньчжурии. Цель китайского правительства в то время состояла в том, чтобы помешать Советскому Союзу остаться в Маньчжурии после разгрома японской Квантунской армии. Кроме того, она надеялась, что Советский Союз поддержит националистическую партию в ее войне против коммунистической партии Китая. Благодаря этому союзу Россия получила официальное китайское признание независимости Монголии, совместное владение и эксплуатацию Китайской Восточной железной дороги, право пользования портом Далянь и освобождение от пошлин, а также разрешение на аренду Порт-Артура в качестве военного порта.

Второй китайско-русский союз был недолгим. В 1949 году, после создания Китайской Народной Республики, Советский Союз установил дипломатические отношения с новым китайским правительством. Она разорвала отношения с правительством Чан Кайши, аннулировав советско-китайский Договор о дружбе и Союзе в 1950 году.

В феврале 1950 года Советский Союз и Китай подписали советско-китайский Договор о дружбе, союзе и взаимной помощи. Это был третий и по сей день последний официальный китайско-русский союз. Договор должен был быть продлен на тридцать лет. Согласно Договору, ни одна из стран не вступит в союз против другой, не будет участвовать в каких-либо действиях против другой страны, и если одна из них будет атакована Японией, другая будет использовать все свои усилия для оказания военной и другой помощи. Согласно договору, Советский Союз обещал безвозмездно передать Китаю все права и имущество Китайской Восточной железной дороги, вывести из-под контроля свою военно-морскую базу в Порт-Артуре и даже передать Китаю все советское имущество в Даляне. Кроме того, Советский Союз предоставит Китаю кредит в размере 300 миллионов долларов.

Этот союз существенно отличался от предыдущих китайско-русских союзов. Это был всеобъемлющий Союз, затрагивающий политические, экономические, политические, дипломатические и идеологические интересы, и он принес огромные выгоды Китаю. Хотя этот союз длился дольше, чем предыдущие, он все еще не мог быть осуществлен от начала до конца. Когда альянс достиг десятилетнего рубежа, в отношениях начали появляться трещины. В начале 1960-х годов отношения между двумя странами публично разорвались, и к концу 1960-х годов Китай и Советский Союз стали врагами. Альянс существовал только на словах. В 1969 году напряженность между Китаем и Советским Союзом переросла в военный конфликт на острове Чжэнбао, провинция Хэйлунцзян, в районе Тилиекети, Синьцзян-Уйгурский автономный район. Опасность крупномасштабной войны нависла над обеими странами. Китай и Советский Союз стали самыми опасными врагами друг друга, даже более опасными, чем цели, против которых первоначально предполагалось защищать Союз. Союз был совершенно бессмысленным, и обе страны вступили в длительный период взаимной изоляции. В 1980 году, когда был достигнут срок действия альянса, он не был продлен.

Из приведенных выше примеров мы могли видеть, что, несмотря на различия во времени и определенном контексте, эти три Союза имели некоторое сходство с точки зрения их судьбы. Все три были недолговечными, самый длинный длился всего около десяти лет, а самый короткий заканчивался почти сразу же, как начинался. Все три Союза начинались с больших надежд и заканчивались плохими условиями, прежде чем они закончились. Причиной распада этих союзов стало не исчезновение внешних угроз, а проблемы в двусторонних отношениях. Все трое на короткое время подняли двусторонние отношения на более высокий уровень, после чего они упали еще ниже, чем до образования альянса.

Преимущества и недостатки альянса

При условии, что китайское правительство настаивает на политике отказа от Альянса, предложение о союзе является маргинальным в китайском академическом круге. Тем не менее, она все еще имеет некоторое влияние.

Согласно взглядам теории альянса, союз между Китаем и Россией отвечает интересам обеих стран. Ни Китай, ни Россия не могли присоединиться к западному лагерю. Соединенные Штаты не могли принять ни того, ни другого в качестве союзника, что преграждало путь Китаю и России для вступления в международную коалицию, в которой доминировали США, в то же время с ухудшением китайско-американских и российско-американских отношений и Китай, и Россия сталкиваются со все более серьезным стратегическим давлением и угрозами безопасности. В этом контексте требование альянса становится все более важным для Китая и России. Им необходимо заключить союз со странами, имеющими схожие стратегические интересы, особенно сильными, чтобы ослабить международное давление.

Они считают, что китайско-российский альянс не изменит существенно характер отношений великих держав, не обострит структурных противоречий между их отношениями с Соединенными Штатами и не приведет к конфронтации между Китаем и Россией и Соединенными Штатами.

Они утверждают, что альянс-это не новая холодная война, а поведение в соответствии с тенденцией. Она не имеет необходимой связи с менталитетом холодной войны.

Поскольку военная мощь Китая не превышает Российской, китайско-российский союз не будет Союзом неравных партнеров, и ни одна из сторон не будет подавлена. Однако объективно всеобъемлющий баланс сил будет смещен в сторону Китая.

Китайско-русский союз будет Союзом союзников, а не друзей. Она будет основана на общих интересах, а не на привязанности. Поэтому “доверие” не является проблемой, пока существуют общие интересы, альянс может продолжаться.

Наконец, сторонники альянса считают, что Китай должен отказаться от своей политики неприсоединения, потому что это не всегда последовательная политика Китая и не политика, принятая большинством стран мира.

Все вышесказанное, несомненно, указывает на благоприятные условия и позитивные последствия альянса. Однако вопрос в том, что рациональность и возможность альянса до конца не доказаны. Что еще более важно, отсутствует исследование возможных негативных последствий и побочных эффектов, которые может вызвать альянс. Трудно дать всестороннюю оценку политике, выделяя только ее потенциальные положительные эффекты и игнорируя отрицательные.

Союз между Китаем и Россией может поднять теоретический уровень двусторонних отношений. Тем не менее, это вряд ли существенно повысит его фактический уровень и не будет способствовать развитию двустороннего сотрудничества в различных областях. Стратегическое партнерство-это уже высокая позиция, которая не имеет никаких ограничений на сотрудничество между двумя странами. Если потенциал такого сотрудничества между двумя странами еще не полностью реализован, то альянс не является ключом к открытию этого пути. Поэтому альянс мало повлияет на китайско-российское сотрудничество в практических областях.

В последние годы Китай и Россия оказывают друг другу поддержку в той мере, в какой это возможно их внутренней политикой в их конфликтах с другими крупными державами, такими как спор об островах Дяоюйдао между Китаем и Японией, военное противостояние Китая и США в Южно-Китайском море и кризис Тайваньского пролива, российско-грузинская война, крымские проблемы. Альянс не заставит две страны проводить совершенно разную политику по схожим вопросам. То есть альянс не поможет существенно изменить позиции обеих стран в аналогичных ситуациях.

Альянс и стратегический партнер – это совершенно разные статусы и имеют совершенно разные психологические ожидания и требования к ним. Будучи союзниками, обе страны будут видеть друг друга с разными взглядами и требованиями и устанавливать более высокие стандарты своих отношений. Упрощенно думать, что альянс будет функционировать только в сфере безопасности и не будет оказывать никакого влияния на другие сферы двусторонних отношений. Хотя альянс-это в основном концепция стратегической безопасности, он также создаст новые политические, дипломатические, экономические и другие требования к китайско-российским отношениям.

По мере роста стандартов и ожиданий в двустороннем сотрудничестве легче появляются разочарования и неудовлетворенность, и их постепенное накопление в конечном итоге разрушит отношения. Поэтому альянс – это обоюдоострый меч, который, с одной стороны, является способом углубления двусторонних отношений. Но, с другой стороны, это тоже может быть способом навредить двусторонним отношениям при пессимистичном сценарии. Какой результат он даст, зависит от конкретной ситуации и условий.

Союз между Китаем и Россией окажет глубокое влияние на международную политику и отношения великих держав. Было бы опрометчиво предполагать, что она не изменит существенно мировую политику. Плюсы и минусы такого эффекта, однако,можно обсуждать. Союз между Китаем и Россией, несомненно, будет стимулировать формирование двух лагерей и способствовать развитию международной политики в направлении двух систем. Одновременно и Китай, и Россия являются большими странами, что очень отличается от союза между большой страной и маленькой страной. Это, безусловно, повлияет на внешнюю политику двух стран, даже на их стратегию и направление развития, а также на их отношения с другими крупными странами. Одновременно с повышением стратегических возможностей двух стран это также наложит определенные ограничения на пространство их стратегического маневра, что для них нежелательно.

Альянс может принести пользу, но не без затрат и рисков, и он может принести неблагоприятные побочные эффекты.

Для Китая и России альянс закладывает доверие и долгосрочное будущее отношений между ними. Согласно теории Альянса, существуют две основные проблемы, связанные с альянсом: одна-страх быть покинутым союзниками в кризисной ситуации; другая-страх быть втянутым союзниками в нежелательную войну. Китайско-российский альянс также столкнется с этими испытаниями. Альянс – это военный блок, который требует от двух стран формирования единого фронта военной безопасности и поддержки друг друга в случае нападения одной из сторон. Можно с уверенностью сказать, что ни Китай, ни Россия к этому не готовы. Опрометчиво делать ставку на предположение, что другая сторона не будет вести войну или что небольшая война не потребует поддержки другой стороны. Это означает не только неготовность выполнять союзный договор, когда это необходимо, но и риск невыполнения договора. На самом деле, одна сторона в войне, независимо от того, большая или маленькая, потребует поддержки другой стороны. Без такой политической подготовки фундамент Китайско-Российского союза будет ненадежным и хрупким, и он неизбежно закончится печально, разрушив накопленное десятилетиями взаимное доверие между Китаем и Россией. Восстановить его будет нелегко.

По-прежнему предпочтительна гибкая модель стратегического партнерства

Для того чтобы вступить в альянс, решающим фактором является то, изменят ли Китай и Россия свою нынешнюю политику и изменят ли двусторонние отношения в угоду альянсу. Переход от политики неприсоединения к политике выравнивания легко осуществить в теории, но на практике все гораздо сложнее. Такое изменение требует тщательного рассмотрения различных факторов и тщательного взвешивания всех ” за ” и “против”.

Пока нет никаких признаков того, что Китай готовится вступить в союз с Россией. Со стороны России, хотя президент Путин теоретически смягчил свою позицию по этому вопросу, недостаточно доказать, что это стало политикой России, и неясно, хочет ли Россия присоединиться к Китаю. В российских академических кругах сторонники альянса с Китаем не являются мейнстримом. Многие люди опасаются, что союз с Китаем сделает Россию “младшим партнером” Китая, и опасаются, что Россия может быть втянута в возможную конфронтацию между Китаем и Соединенными Штатами. Они предпочитают политику “сидеть на вершине горы и смотреть, как сражаются тигры”.

Учитывая все эти факторы, стратегическое партнерство по-прежнему остается оптимальной формой для Китая и России. Хотя уровень стратегического партнерства не так высок, как у Альянса, он больше соответствует логике развития китайско-российских отношений, ближе к их нынешнему уровню и состоянию, а также больше подходит для внутриполитической экологии двух стран. Она с готовностью принимается и поддерживается элитами и общественностью разных взглядов внутри двух стран. Она более инклюзивна и может в большей степени учитывать проблемы и противоречия в двусторонних отношениях, так что она менее склонна к политизации или эмоциональности. Таким образом, модель стратегического партнерства обладает большей гибкостью выживания, чем альянс, и может быть применена к различным внутренним и международным условиям, которые будут поддерживаться в течение длительного периода. Напротив, Китаю и России нелегко поддерживать союз в течение длительного времени.

Проще говоря, китайско-российские отношения имеют очень сложное прошлое, и доверие является одновременно ценным и ценным активом. Только обеспечив непрерывное накопление взаимного доверия и не прерывая этот процесс снова, мы сможем обеспечить долгосрочную стабильность китайско-российских отношений. Модель стратегического партнерства лучше всего подходит для этой цели.

Хотя стратегическое партнерство имеет ряд преимуществ, сейчас возникает вопрос, Может ли такое партнерство стать актуальным в связи с ухудшением китайско-американских и российско-американских отношений. В случае ухудшения ситуации в сфере безопасности Следует ли Китаю и России искать Союз?

Для России и особенно для Китая Союз означал бы нарушение давнего принципа неприсоединения. В абстрактном смысле несогласованность имеет ценностное значение.

Но в реальной международной политике она имеет как ценностное значение, так и атрибуты инструмента. Одна из целей политики неприсоединения-не вступать в конфронтацию. Однако союз не всегда связан с конфронтацией, и самозащита также может быть целью. То есть выравнивание или не выравнивание не является априори правильным или неправильным, справедливым или несправедливым, но зависит от конкретных ситуаций и целей. Поскольку международные отношения далеки от своего идеального состояния, их инструментальный характер в международной политике неизбежен, поэтому это политический выбор для стран, а не фиксированная догма. Поэтому теоретически принцип неприсоединения не является непреодолимым препятствием.

Хотя у Китая и России есть возможность сформировать альянс, с точки зрения возможных последствий это может быть не самым благоприятным вариантом для китайско-российских отношений.

Важнейшей функцией альянса для Китая и России является, во-первых, обеспечение поддержки другой стороны в случае войны, а во-вторых, нейтрализация угроз безопасности со стороны США. В первом случае трудно представить, что какая-либо из сторон присоединится к другой стороне, ведущей войну с третьими странами, хотя шансы на войну между великими державами невелики. Последнее является нормальной функцией альянсов. Однако с формированием альянса эта функция сдержек и противовесов достигла своего предела.

Соединенные Штаты обеспокоены возможностью союза между Китаем и Россией.Теперь, когда такое партнерство стало явным, беспокойство стало реальностью и, таким образом, исчезло.

В связи с этим натягивание лука без стрельбы является еще более мощным и эффективным способом противодействия угрозам безопасности. То есть не вступать в Союз, а держать дверь к нему. Этот формат обладает большими экспансионистскими возможностями и позволяет Китаю и России иметь более широкую свободу стратегического маневра. Модель стратегического партнерства может иметь такой эффект. Китайско-российское стратегическое партнерство включает в себя безопасность и военное сотрудничество, и теперь ему нужно только укреплять его. Главное отличие между ней и Альянсом заключается в том, что нет навязчивого обязательства военной поддержки другой стороны в случае войны. Тем не менее, нет никаких ограничений на отказ от такой поддержки.

Китай и Россия имели практику военной поддержки без формального союза. В июле 1937 года в Китае официально началась война сопротивления Японии. На второй год Китай и Советский Союз подписали китайско-советский пакт о ненападении и китайско-советский торговый пакт. После этого Советский Союз предоставил Китаю кредит на сумму 250 миллионов долларов США для закупки оружия у Советского Союза. В результате Китай закупил у Советского Союза большое количество танков, самолетов, артиллерии, огнестрельного оружия и других материалов. Советский Союз даже направил на помощь Китаю добровольческую Группу Советских ВВС. Более 1000 советских летчиков прибыли в качестве добровольцев для непосредственной борьбы с японцами на китайской земле. Военная помощь Китаю со стороны Советского Союза продолжалась до апреля 1941 года, когда Советский Союз и Япония подписали пакт о нейтралитете.

Не менее важно, что, создавая необходимые функции стратегической безопасности, модель стратегического партнерства может избежать ряда негативных последствий, которые могут возникнуть в результате альянса, и ей не нужно пересекать политический принцип неприсоединения.

Союз-это возможный вариант,но последнее средство. Возможное условие для китайско-российского альянса состоит в том, что Соединенные Штаты представляют серьезную прямую угрозу безопасности для Китая и России одновременно, и может произойти военная конфронтация, что делает безопасность первостепенной стратегической потребностью как для Китая, так и для России.

В контексте нынешних китайско-российско-американских отношений, как только Китай и Россия объединяются, это означает, что Соединенные Штаты являются открытым врагом. Хотя угроза со стороны Соединенных Штатов может быть ослаблена с помощью альянса, тот факт, что великая держава сама становится врагом, представляет собой огромное стратегическое давление. Это точно так же, как в случае треугольника Китай — США — СССР во время Холодной войны. Треугольник уменьшил угрозу безопасности от Советского Союза до Китая. Тем не менее, это не решило проблемы безопасности Китая, потому что не устранило саму угрозу, а лишь увеличило его способность бороться с ней. Эта угроза действительно была устранена только после восстановления нормальных отношений между Китаем и Советским Союзом. То же самое можно сказать и о Советском Союзе. Стратегическое противостояние между Китаем и Советским Союзом закончилось только тогда, когда между двумя странами вновь установилась дружба.

С этой точки зрения, для Китая и России нормальные отношения с США-это конечный способ устранения стратегического давления и угрозы. Несомненно, и Китай, и Россия желают сотрудничества с Соединенными Штатами. Это в их интересах. Но это зависит и от намерений США. Без взаимного позитивного взаимодействия невозможно развивать отношения сотрудничества. Теперь мяч на стороне США, конечно, США думают, что это другой путь.

Вывод прост. Китай и Россия должны поддерживать стратегическое партнерство, в полной мере использовать имеющиеся в нем возможности и оставить двери для альянса открытыми. Обе страны не должны ограничивать свой стратегический выбор. В условиях дальнейшего ухудшения международной обстановки стратегические и военные угрозы безопасности Китая и России, скорее всего, возрастут. В определенный критический момент альянс может стать практической потребностью для Китая и России.

Ниже приводится четвертая часть расширенного доклада, посвященного одному из важнейших геополитических событий XXI века: все более всеобъемлющему союзу между Китаем и Россией и его последствиям для евразийских и региональных держав по всей планете. Чтобы следить за серией, нажмите здесь.

Неудивительно, что в совместном заявлении, опубликованном в Москве 11 сентября, самым мощным пассажем о смысле существования российско-китайского союза в складывающейся международной обстановке является напоминание об их исторической борьбе с нацизмом и японским империализмом:

“Советский Союз и Китай больше всего пострадали от нацизма и милитаризма и несли на себе основную тяжесть сопротивления агрессорам. Ценой огромных человеческих потерь они остановили, разгромили и уничтожили оккупантов, проявив в этой борьбе беспримерное самопожертвование и патриотизм.

“Новые поколения глубоко обязаны тем, кто отдал свою жизнь во имя свободы и независимости, торжества добра, справедливости и человечности. Вступая в новую эпоху, нынешние российско-китайские отношения всестороннего партнерства и стратегического сотрудничества имеют мощную, позитивную черту подлинного товарищества, сложившегося на полях сражений Второй мировой войны.

“Священный долг всего человечества-сохранить историческую правду об этой войне. Россия и Китай будут совместно противостоять всем попыткам фальсифицировать историю, прославлять нацистов, милитаристов и их пособников, очернять победителей. Наши страны никому не позволят пересматривать итоги Второй мировой войны.”

Действительно, историческая аналогия имеет глубокие отголоски в нынешней ситуации в Европе и Азиатско-Тихоокеанском регионе. Правительство Германии открыто обвиняет российское государство в отравлении оппозиционного политика Алексея Навального и угрожает России санкциями.

Отношение Германии к России резко изменилось. Его больше не сдерживает чувство вины за то, что на его руках кровь 25 миллионов советских граждан. Он говорит так, как будто уже планирует следующую военную кампанию против Москвы.

Прежде всего, как это уже однажды произошло в 1930-х годах, другие западные державы, одержимые идеей сдерживания России и Китая, не только закрывают глаза на растущий милитаризм в Германии и Японии, но и тайно поощряют его.

Российская дипломатия, имеющая славную традицию в новейшей истории, не делает своих шагов случайно или импульсивно. Историческое сознание интенсивно. Воспоминания о прошлом и настоящем глубоко укоренились, безнадежно запутались в коллективном сознании.

Малоизвестным фактом является то, что российско-китайское заявление от 11 сентября было обнародовано накануне 30-летия Договора об окончательном урегулировании в отношении Германии.

Так называемый “Договор 2+4”, подписанный в Москве 12 сентября 1990 года между Федеративной Республикой Германия и Германской Демократической республикой – с бывшими участниками Второй мировой войны СССР, США, Великобританией и Францией в качестве соавторов- официально закрепил объединение Германии, которая была разделенной нацией на протяжении предыдущих четырех с половиной десятилетий.

Несомненно, совместное заявление, опубликованное в Москве 11 сентября с. г., знаменует собой новый этап в российской внешней политике в эпоху после окончания Холодной войны, особенно в том, что касается российско-германских отношений, отношений России с Европой и мирового порядка в целом.

Здесь обращает на себя внимание тот факт, что Москва решила отправиться в это новое путешествие, держась за руку Китая. Это имеет огромное значение для европейской, Евразийской и международной политики в целом.

Через два дня после опубликования совместного заявления, 13 сентября, в престижной Москве появился министр иностранных дел России Сергей Лавров. Кремль. Путин. программа государственного телеканала “Россия-1”, где его спросили о призраке западных санкций, в очередной раз преследующих Россию в тени “дела Навального” и проекта газопровода “Северный поток-2” в частности, с Германией в главной роли.

Лавров подытожил глубокое разочарование России в своих европейских партнерах следующими словами:

“В принципе, геополитическая реакция на эти годы состояла в признании ненадежности наших западных партнеров, в том числе, к сожалению, членов Европейского союза. У нас было много далеко идущих планов, есть документы, определяющие путь развития отношений с ЕС в энергетической сфере, в сфере высоких технологий, в целом активизация экономического сотрудничества.

“Мы разделяем единое геополитическое пространство. Учитывая нашу общую географию, логистику и инфраструктуру по всему евразийскому континенту, мы получаем значительное сравнительное преимущество.

“Конечно, было бы серьезной ошибкой для нас и Европейского союза, а также других стран на этом пространстве, включая ШОС, ЕАЭС и АСЕАН, которые также находятся рядом, не использовать наши сравнительные геополитические и геоэкономические преимущества во все более конкурентном мире. К сожалению, Европейский союз пожертвовал своими геоэкономическими и стратегическими интересами ради сиюминутного желания сравняться с Соединенными Штатами в том, что они называют “наказанием России”.’

“Мы [Россия] к этому привыкли. Теперь мы понимаем, что нам нужна подстраховка во всех наших будущих планах, связанных с возрождением полноценного партнерства с Европейским союзом. Это означает, что мы должны действовать таким образом, чтобы, если ЕС будет придерживаться своих негативных, деструктивных позиций, мы не зависели бы от его капризов и могли бы самостоятельно обеспечивать свое развитие, работая с теми, кто готов сотрудничать с нами на равноправной и взаимоуважительной основе.”

Степень горечи в русском сознании в этот момент времени может быть оценена в перспективе только с повторением истории, связанной с объединением Германии в 1990 году, надеждами, которые это знаменательное событие породило в отношении российско-германских отношений (которые имеют, мягко говоря, неспокойную историю) и тем, что впоследствии произошло в течение последующих трех десятилетий.

Это запутанная история амнезии и простого политического надувательства со стороны Запада. С помощью имеющихся сегодня “рассекреченных” архивных материалов – особенно незаменимого дневника советского политика Анатолия Черняева, помощника Михаила Горбачева, относящегося к 1990 году, – можно реконструировать непростые отношения России с Западом в эпоху после окончания Холодной войны.

Эта статья была подготовлена в партнерстве с Indian Punchline и Globetrotter, проектом Независимого института СМИ, который предоставил ее Asia Times. Это уже четвертая статья в серии. В части 5 будет рассмотрен подъем Германии в Европе.

Сорок пять лет назад холодные воины в Пентагоне и ЦРУ гневно потрясали кулаками перед звездами – и не без оснований.

17 июля 1975 года в космосе состоялось первое международное рукопожатие между российским космонавтом Алексеем Леоновым и американским астронавтом Томасом Стаффордом, ставшее первым официальным актом начала исторической совместной миссии “Аполлон-Союз”. Проходя в эпоху ядерного террора на Земле, “Аполлон-Союз” представлял собой большую надежду для человечества и был первой в

истории Международной космической миссией, ведущей к сотрудничеству мир-США, а затем к Международной космической станции. Начиная с 15 июля, когда одновременно стартовали российская и американская капсулы, и продолжаясь до 24 июля, сотрудничество “Аполлон-Союз” заключалось в том, что астронавты и космонавты проводили совместные эксперименты, обменивались подарками и позже сажали семена деревьев в странах друг друга.

В то время как надежда на светлое будущее сотрудничества и совместного открытия продолжалась в течение следующих десятилетий с медленным появлением человечества в качестве космического вида, дела на земле развивались тревожным образом. Новая эра операций по смене режима, исламский терроризм и нефтяная геополитика обрели новую жизнь в 1980-х годах, и поскольку глобализация лишила ранее производительные страны их промышленного/научного потенциала, Советский Союз рухнул к 1991 году. В это мрачное время произошла консолидация корпоратократии в рамках НАФТА и Европейского Маастрихтского договора, и трансатлантические глобалисты злорадствовали по поводу краха России и возникновения утопического конца истории, однополярного порядка.

В чем-то сегодняшний мир 2020 года отличается от мира 1975 года, а в чем-то тревожно похож.

Сегодня к власти в трансатлантическом глубоководном государстве пришло новое поколение воинов холода, готовых сжечь Землю ядерным огнем в защиту своих утопических представлений о мировом правительстве, которое, как они видят, быстро ускользает в многополярный альянс во главе с Россией и Китаем. Столкновение парадигм открытых и закрытых систем, представленных клеткой НАТО / лондонского Сити, с одной стороны, и беспроигрышной парадигмой постоянного роста нового Шелкового пути-с другой, создало напряженность, которая носит висцеральный характер и несет в себе потенциал как для добра, так и для зла.

Этот раскол также расколол американскую космическую политику между двумя противоположными парадигмами:

С одной стороны, глубокое Государственное космическое видение полного спектра доминирования определяет космические силы (новейшая ветвь вооруженных сил Америки, созданная в декабре 2019 года). Выбегая из Пентагона и наиболее регрессивных идеологов неоконсерваторов, эта программа призывает к вооружению космоса против российско-китайского альянса (и остального мира). Другое, более здравое видение космоса представлено ведущими чиновниками НАСА, такими как Джим Бриденстайн, которые создали соглашения НАСА об Артемиде, призывающие к созданию рамок для мирного международного сотрудничества в космосе. Бриденстайн и другие официальные лица НАСА неустанно работали над тем, чтобы объединить Россию и США в кооперативные альянсы по вопросам космической добычи, защиты астероидов и освоения глубокого космоса с тех пор, как президент Трамп в 2017 году впервые с 1972 года отправил человечество на Луну, а вскоре после этого планировал отправиться на Марс.

В то время как американо-российское космическое сотрудничество продвигалось со скоростью улитки, даже теряя завоеванные в 1975 году позиции, дух “Аполлона-Союза “блестяще проявился в другой части мира, когда российско-китайский пакт о совместном строительстве лунной базы был объявлен 23 июля главой Роскосмоса Дмитрием Рогозиным:” недавно мы договорились, что, вероятно, будем исследовать Луну и строить лунную исследовательскую базу вместе – Россия и Китай.”

Этот пакт следует по горячим следам сентябрьского соглашения 2019 года между обеими странами о совместном сотрудничестве в области лунной деятельности в течение предстоящего десятилетия, которое начнется с посадочного модуля Chang’e 7 и орбитального аппарата Luna 26, ищущего лунную воду в 2022 году. В Российско-Китайском соглашении также было объявлено о ” создании и функционировании Совместного центра обработки данных для лунных и глубоководных космических исследований.”

В тот же день, когда Рогозин объявил о создании лунной исследовательской базы, китайская ” Тяньвэнь-1” (“поиски небесной истины”) запустила с Хайнаня ракету-носитель “Длинный марш-5” с орбитальным аппаратом и марсоходом, которые должны были прибыть на орбиту Марса в феврале 2021 года. Как только марсоход приземлится на поверхность Красной планеты в мае 2021 года, Китай станет второй

страной, которая завершит успешную мягкую посадку после Америки (которая совершила 8 таких посадок с 1976 года, две из которых все еще функционируют). Китайский орбитальный аппарат присоединится к трем американским, двум европейским и одному Индийскому орбитальным аппаратам, которые в настоящее время вращаются вокруг Марса.

Из-за того, что близость Земли и Марса находится на самой близкой фазе, произошло также несколько других важных запусков Марса, причем Объединенные Арабские Эмираты запустили первую в истории межпланетную миссию арабского мира из Японии в понедельник. За этим вскоре последует американский марсоход Perseverance Mars, который будет запущен с мыса Канаверал и присоединится к марсоходу Curiosity, приземлившемуся в 2012 году.

НАСА заявило, что миссия Perseverance будет включать поиск признаков микробной жизни, древней жизни и подземных вод, а также “тестирование метода получения кислорода из марсианской атмосферы, выявление других ресурсов (таких как подземные воды), совершенствование методов посадки и характеристику погоды, пыли и других потенциальных условий окружающей среды, которые могут повлиять на будущих астронавтов, живущих и работающих на Марсе.”

Что делает этот российско-китайский пакт космическим пактом дополнительно важным, так это то, что он создает потенциальный фланг в анти-китайском запрете космического сотрудничества, подписанном законом с законом Вольфа 2011 года. Интегрируясь в китайскую передовую космическую программу, Россия (которая в настоящее время не страдает от подобных запретов на сотрудничество со стороны западных держав) может обеспечить боковой путь для сотрудничества с Китаем, необходимый для обхода запрета. Российско-американские планы сотрудничества по таким программам, как станция Lunar Gateway, находящаяся на орбите Луны, все еще существуют, а также другие совместные запуски “Союза-США”, которые запланированы до 2021 года, так что надежды на этом уровне не лишены оснований. Даже несмотря на то, что Америка восстановила способность запускать пилотируемые космические корабли с запуском экипажа Dragon в этом году, сказал Бриденстайн:

“Мы видим день, когда российские космонавты смогут стартовать на американских ракетах, а американские астронавты-на российских ракетах. Помните, что половина Международной космической станции принадлежит России, и если мы хотим быть уверены, что у нас есть постоянный доступ к ней, и что у них есть постоянный доступ к ней, тогда нам нужно быть готовыми к запуску на кораблях друг друга.”

Стратегическое видение открытой системы Путина

Мы также знаем, что после указа президента Трампа от 6 апреля 2020 года, сделавшего добычу на Луне и Марсе приоритетом американской космической политики, он и президент Путин провели четыре дискуссии, в ходе которых возникло космическое сотрудничество. В то время как неоконсервативные ястребы в Пентагоне и британской военной разведке кричат о российско-китайской агрессии и обвиняют Россию в испытаниях противоспутникового баллистического оружия, первые двусторонние переговоры США и России по космической безопасности возобновились с 2013 года.

Через четыре дня после указа Трампа Путин обратился к американским и российским астронавтам на борту МКС и сказал:

“Мы рады, что наши специалисты успешно работают по программе МКС со своими коллегами из Соединенных Штатов Америки, одной из ведущих космических держав. Это яркий пример эффективного партнерства между нашими странами в интересах всего человечества.”

Владимир Путин:

“Я верю, что даже сейчас, когда мир сталкивается с вызовами, космическая деятельность будет продолжаться, в том числе и наше сотрудничество с зарубежными партнерами, потому что человечество не может стоять на месте, а всегда будет стремиться двигаться вперед и объединять усилия для продвижения границ познания… несмотря на трудности, люди стремились воплотить свою мечту о космических путешествиях, бесстрашно вступали в неизвестность и добивались успеха.”

Надвигающийся экономический коллапс заставил всплыть на поверхность некоторые неудобные истины: 1) мы скоро получим новую глобальную экономическую систему и систему безопасности, 2) эта система будет иметь закрытый/однополярный характер или она будет открытой системой/многополярным характером. Если это открытая система, то человечество должно усвоить, что для успешного существования в созидательной, развивающейся вселенной мы должны связать свою судьбу с тем, чтобы стать созидательным, эволюционирующим видом, который будет замыкать нашу экономическую, культурную и политическую реальность в этом открываемом характере реальности.

Если новая система имеет замкнутый / энтропийный порядок, как провозглашают некоторые сторонники Великой перезагрузки Всемирного экономического форума, то наших детей и внуков ждет гораздо более несчастная судьба, которая сделает Вторую Мировую войну похожей на прогулку торта.