Процитированное им по-русски латинское выражение — is fecit, cui prodest (“сделал тот, кому выгодно”) — известно с античных, дохристианских времен. Еще в Древнем Риме юристы руководствовались этим принципом при расследовании преступлений. И в наши дни он помогает прослеживать логику событий в тотальной гибридной войне, развязанной против России теми же англосаксами, т.е. США, Великобританией и их ближайшими “друзьями и союзниками”. Ради удобства их всех скопом нередко именуют просто коллективным Западом, но на самом деле тот же принцип — cui prodest, или, как его еще иногда формулируют, cui bono, — напоминает и о том, что, по российской пословице, дружба дружбой, а табачок врозь.

“Наживаются на войне”

Буквально на днях европейское издание американской газеты Politico напечатало статью о том, что и в Старом Свете все отчетливее начинают это понимать. “Европа обвиняет США в том, что те наживаются на войне”, — гласит заголовок публикации. 

В принципе, конечно, от утверждения о наживе полшага и до понимания того, по чьей вине вооруженное противоборство на Украине затягивается. По словам газеты, “высшие европейские чиновники взбешены (furious) администрацией Джо Байдена и обвиняют теперь американцев в том, что те обогащаются на войне, тогда как страны ЕС страдают”. “По факту, если смотреть на дело трезво, страна, извлекающая из этой войны наибольшую выгоду, — это США, поскольку они теперь продают больше газа по более высоким ценам, а к тому же продают еще и больше оружия”, — сказал Politico один из высокопоставленных чиновников Евросоюза.

Он же, кстати, рассказал, что на недавнем саммите “Большой двадцатки” мировых держав на Бали лидеры ЕС пытались пенять на чрезмерную дороговизну заокеанского газа лично Байдену, но не преуспели, поскольку тот, “казалось, был по этому вопросу просто не в курсе дела”. Действительно ли он даже не отдает себе отчет в существовании проблемы, осталось неясным, но европейцев такой подход, разумеется, не порадовал. Президент Франции Эмманюэль Макрон публично указывал, что не считает цены на американский газ “дружественными”; министр экономики Германии Роберт Хабек призывал Вашингтон к большей “солидарности” с союзниками для сокращения их издержек; еврокомиссар по внутреннему рынку Тьерри Бретон напомнил, что “при пересечении Атлантики газ из США дорожает вчетверо”, и добавил: “Конечно, американцы — наши союзники… но, когда что-то идет не так, между союзниками полагается это признавать”.

Вот, между прочим, и посмотрим, добьется ли Макрон такого признания в Вашингтоне, куда он только что прибыл с государственным, т.е. особенно почетным, визитом. 

“Режим полной паники”

Почему европейцы переполошились, понятно. Согласно публикации, “более дешевые энергоресурсы — это еще и колоссальное конкурентное преимущество для американских компаний. Бизнес планирует новые инвестиции в США или даже переносит уже существующие проекты из Европы на американские предприятия”. В подтверждение приводится соответствующее объявление химического транснационального концерна Solvay — “очередной из целой серии подобных анонсов со стороны ключевых промышленных гигантов ЕС”. Между прочим, весной этот самый Solvay, чья головная штаб-квартира находится в Бельгии, объявлял на фоне украинского кризиса о приостановке деятельности и инвестиций в России; теперь получается, что он вообще переориентируется на США.  

И дело не только в американском газе — для своих потребителей сравнительно дешевом, а для чужих очень дорогом. По словам Politico, “Брюссель перешел в режим полной паники” после того, как в Вашингтоне был обнародован новый закон о снижении инфляции (Inflation Reduction Act), включающий пакет протекционистских субсидий и налоговых льгот для “зеленых” предприятий и отраслей в США на общую сумму аж $369 млрд!

В США этот закон, подписанный Байденом в августе нынешнего года в преддверии ноябрьских промежуточных выборов в Конгресс, считается важнейшим политическим успехом Белого дома и лично его хозяина в сфере борьбы с изменениями климата. Но ссылка на паническую реакцию на него в Европе — не преувеличение; там из-за него под сомнение ставятся даже самые основы трансатлантических отношений. “Этот закон все меняет, — сказал один из дипломатов в ЕС. — Вашингтон нам все еще союзник или уже нет?”

Публично официальные лица высказываются более осторожно, но не менее встревоженно. “Закон [США] о снижении инфляции вызывает большую обеспокоенность, — сказала глава Министерства внешней торговли Нидерландов Лише Шрайнемахер. — [Его] потенциальное воздействие на европейскую экономику очень велико”. “США следуют своей домашней повестке дня, — констатировал евродепутат Тонино Пицула, названный “ведущим представителем Европарламента по трансатлантическим отношениям”, — которая, к сожалению, является протекционистской и дискриминационной по отношению к союзникам США”.

Как сказали бы в Москве, что, уяснили, наконец? Ну, лучше поздно, чем никогда. Глава дипломатии ЕС Жозеп Боррель, комментируя ситуацию непосредственно для Politico, призвал Вашингтон ответить на опасения европейцев. “Американцы — наши друзья. Они принимают решения, которые воздействуют на нас в экономической сфере”, — указал он. Мне это напомнило еще одну крылатую фразу, дошедшую до нас из античности: “Платон мне друг, но истина дороже”.

Это я, конечно, не к тому, чтобы сравнивать Борреля с Сократом, а к тому, что европейцев по-настоящему припекло. Высокопоставленный функционер Евросоюза, упоминавшийся вначале, сказал по этому поводу: “Мы на историческом перепутье. Америке надо понять, что общественное мнение во многих странах ЕС сдвигается”.

Обоснованные опасения?

Пора, впрочем, перейти к наиболее важной для нас украинской теме. По свидетельству Politico, помимо всего прочего, в ЕС “за кулисами растет также раздражение по поводу притока денег в американский оборонный сектор”.  

США, как напоминает издание, со времени начала боевых действий поставили на Украину оружие и военное снаряжение на общую сумму свыше $15,2 млрд; по этому показателю никто с ними и рядом не стоит. Для ЕС, по словам Борреля, оценка стоимости таких же поставок — около €8 млрд.

В какую топку бросается все это оружие, нам с вами показывают на телеэкранах. А американская газета со ссылкой на “высокопоставленного чиновника в одной из европейских столиц” указывает, что “восстановление запасов некоторых сложных вооружений может растянуться на годы из-за проблем с цепочками поставок и с производством микросхем”. Согласно публикации, “это усиливает опасения, что оборонная промышленность США сможет еще больше наживаться” на этом конфликте. Оцените, кстати, словцо — “опасения” (fears)! У меня вот они тоже имеются…

Цена нравоучений

Правда, один из европейских дипломатов пытался через Politico донести до Вашингтона мысль о том, что с учетом заработков США на оружии цену на газ для союзников они могли бы и скостить. “Нехорошо, когда складывается впечатление, что ваш ближайший союзник колоссально наживается на ваших неприятностях”, — предупредил он.

Но в России цену таким нравоучениям знают из басни про кота Ваську, который “слушает да ест”. И Пентагон, по свидетельству американской газеты, “уже разрабатывает дорожную карту для ускорения продаж оружия” — в ответ, дескать, на “усиление спроса”. Да и по газу в Совете национальной безопасности США при Белом доме журналистам тоже сказали: мол, цены устанавливает рынок, а вашингтонская администрация тут ни при чем.

Мораль той же басни, как все мы помним, сводится к тому, что безобразия не прекратятся, пока кто-то не возьмется наконец “власть употребить”, т.е. положить им конец силой. Что Россия, собственно говоря, и пытается сделать. Причем вынужденно, а не ради какой-то выгоды: сомневающихся отсылаю к недавней встрече Путина с матерями военнослужащих — участников специальной военной операции. Да, собственно, и СМИ США, по сути, подтверждают то же самое. В последнее время они с видимым удовольствием галдят о том, что никаких выгод для себя из событий на Украине Россия не извлекает. Ну и что из этого следует, если исходить из того же древнего и нерушимого принципа cui bono?

“Долгосрочная стратегия”

А вот англосаксы, в общем-то, и сами не скрывают, что считают крайне выгодным для себя воевать с Россией — не только за чужой карман, как рассказано выше, но и прежде всего чужими руками, “до последнего украинца”. Об этом уже писано–переписано, но тема продолжает вызывать интерес.

На днях один из британских исследователей в комментарии, перепечатанном вестником Johnson`s Russia List, в очередной раз задался вопросом, “идет ли на Украине прокси-война” между НАТО и Россией, поскольку, по его словам, Байден в свое время это отрицал, а официальный Киев и вовсе относит данный тезис к числу “нарративов, созвучных российской пропаганде”. Proxy — это многозначное слово, исходно означавшее посредника или доверенное лицо. Proxy war — как раз и есть война чужими руками; классическим примером из недавнего прошлого считается организация западными спецслужбами вооруженного сопротивления советским войскам в Афганистане в 1979–1989 годах. 

Как сказали бы в Москве, что, уяснили, наконец? Ну, лучше поздно, чем никогда. Глава дипломатии ЕС Жозеп Боррель, комментируя ситуацию непосредственно для Politico, призвал Вашингтон ответить на опасения европейцев. “Американцы — наши друзья. Они принимают решения, которые воздействуют на нас в экономической сфере”, — указал он. Мне это напомнило еще одну крылатую фразу, дошедшую до нас из античности: “Платон мне друг, но истина дороже”.

Это я, конечно, не к тому, чтобы сравнивать Борреля с Сократом, а к тому, что европейцев по-настоящему припекло. Высокопоставленный функционер Евросоюза, упоминавшийся вначале, сказал по этому поводу: “Мы на историческом перепутье. Америке надо понять, что общественное мнение во многих странах ЕС сдвигается”.

Обоснованные опасения?

Пора, впрочем, перейти к наиболее важной для нас украинской теме. По свидетельству Politico, помимо всего прочего, в ЕС “за кулисами растет также раздражение по поводу притока денег в американский оборонный сектор”.  

США, как напоминает издание, со времени начала боевых действий поставили на Украину оружие и военное снаряжение на общую сумму свыше $15,2 млрд; по этому показателю никто с ними и рядом не стоит. Для ЕС, по словам Борреля, оценка стоимости таких же поставок — около €8 млрд.

В какую топку бросается все это оружие, нам с вами показывают на телеэкранах. А американская газета со ссылкой на “высокопоставленного чиновника в одной из европейских столиц” указывает, что “восстановление запасов некоторых сложных вооружений может растянуться на годы из-за проблем с цепочками поставок и с производством микросхем”. Согласно публикации, “это усиливает опасения, что оборонная промышленность США сможет еще больше наживаться” на этом конфликте. Оцените, кстати, словцо — “опасения” (fears)! У меня вот они тоже имеются…

Цена нравоучений

Правда, один из европейских дипломатов пытался через Politico донести до Вашингтона мысль о том, что с учетом заработков США на оружии цену на газ для союзников они могли бы и скостить. “Нехорошо, когда складывается впечатление, что ваш ближайший союзник колоссально наживается на ваших неприятностях”, — предупредил он.

Но в России цену таким нравоучениям знают из басни про кота Ваську, который “слушает да ест”. И Пентагон, по свидетельству американской газеты, “уже разрабатывает дорожную карту для ускорения продаж оружия” — в ответ, дескать, на “усиление спроса”. Да и по газу в Совете национальной безопасности США при Белом доме журналистам тоже сказали: мол, цены устанавливает рынок, а вашингтонская администрация тут ни при чем.

Мораль той же басни, как все мы помним, сводится к тому, что безобразия не прекратятся, пока кто-то не возьмется наконец “власть употребить”, т.е. положить им конец силой. Что Россия, собственно говоря, и пытается сделать. Причем вынужденно, а не ради какой-то выгоды: сомневающихся отсылаю к недавней встрече Путина с матерями военнослужащих — участников специальной военной операции. Да, собственно, и СМИ США, по сути, подтверждают то же самое. В последнее время они с видимым удовольствием галдят о том, что никаких выгод для себя из событий на Украине Россия не извлекает. Ну и что из этого следует, если исходить из того же древнего и нерушимого принципа cui bono?

“Долгосрочная стратегия”

А вот англосаксы, в общем-то, и сами не скрывают, что считают крайне выгодным для себя воевать с Россией — не только за чужой карман, как рассказано выше, но и прежде всего чужими руками, “до последнего украинца”. Об этом уже писано–переписано, но тема продолжает вызывать интерес.

На днях один из британских исследователей в комментарии, перепечатанном вестником Johnson`s Russia List, в очередной раз задался вопросом, “идет ли на Украине прокси-война” между НАТО и Россией, поскольку, по его словам, Байден в свое время это отрицал, а официальный Киев и вовсе относит данный тезис к числу “нарративов, созвучных российской пропаганде”. Proxy — это многозначное слово, исходно означавшее посредника или доверенное лицо. Proxy war — как раз и есть война чужими руками; классическим примером из недавнего прошлого считается организация западными спецслужбами вооруженного сопротивления советским войскам в Афганистане в 1979–1989 годах. 

Теперь тот же термин используется и для описания событий на Украине — причем, как подчеркивает британец, “отнюдь не только критиками политики США”. В подтверждение приводятся высказывания бывшего советника Госдепартамента США и видного политолога Элиота Коэна; отставного четырехзвездного генерала Филипа Бридлава, командовавшего в прошлом объединенными вооруженными силами НАТО в Европе; бывшего министра обороны и экс-директора ЦРУ США Леона Панетты. Последний, например, сказал по поводу украинских событий: “Здесь мы вовлечены в конфликт. Это прокси-война с Россией, признаем ли мы это или нет”.

В принципе, конечно, доискиваться подтверждений вмешательства США в события на Украине и нет особой нужды. Достаточно вспомнить вполне официальное заявление действующего руководителя Пентагона Ллойда Остина о целях Вашингтона в противостоянии с Москвой. Начал он с банального тезиса о поддержке украинского “суверенитета”, но затем добавил: “Мы хотим видеть Россию ослабленной до такой степени, чтобы она больше не могла делать такого рода вещи, как при вторжении на Украину”. По свидетельству The New York Times, Байден “пожурил” тогда своего министра за излишнюю откровенность, но слов его никто не опроверг, и закулисно “официальные лица признали, что долгосрочная стратегия действительно такова и есть”.

“Там у них и здесь у нас”

К тому же фраза Остина прозвучала в определенном контексте. Еще в 2019 году, как напоминает автор подборки, RAND Сorporation — стратегический исследовательский центр, почти целиком финансируемый правительством США и работающий в основном по заказам Пентагона, — опубликовал доклад о том, как добиться “перенапряжения и разбалансировки” России; в качестве одной из ключевых стратегий, нацеленной в точку “наибольшей внешней уязвимости” для России, было выделено как раз “оказание летальной помощи Украине”. А в 2020 году на сенатском суде над президентом-республиканцем Дональдом Трампом при попытке его импичмента влиятельный конгрессмен-демократ Адам Шифф констатировал: “Соединенные Штаты помогают Украине и ее народу, чтобы нам можно было сражаться с Россией там у них и не приходилось сражаться с Россией здесь у нас”.

И это отнюдь не единичное и даже не однопартийное мнение на Капитолийском холме. Еще один конгрессмен-демократ Сет Моултон в интервью консервативному телеканалу Fox News констатировал: “В конечном счете мы должны сознавать, что находимся в состоянии войны. И не просто войны в поддержку украинцев. Мы фундаментально — пусть отчасти и чужими руками (through a proxy) — в состоянии войны с Россией. И важно, чтобы мы победили”.

Республиканец Дэн Креншо — одноглазый ветеран спецназа ВМС США, представляющий в нижней палате Конгресса один из округов штата Техас, — написал в Twitter: мол, помощь Киеву оправданна, поскольку “инвестировать в разрушение военной мощи противника, не теряя ни одного американского солдата, — по-моему, хорошая идея”. Это был ответ его однопартийцам-трампистам, ратующим за соблюдение принципа “Америка — прежде всего” (America First).

Наконец, видный сенатор-республиканец Линдси Грэм говорил на ту же тему: “Пока мы помогаем Украине необходимым оружием и оказываем экономическую поддержку, они будут сражаться до последнего человека”. Автор публикации справедливо указывает, что это, по сути, ничем не отличается от вызывающего у многих возражения тезиса о том, что США намерены воевать “до последнего украинца”.

Остается добавить, что все упомянутые законодатели продолжат работу и в Конгрессе США нового созыва. Хотя какие настроения воцарятся там в нижней палате, где новая республиканская фракция большинства будет в основном состоять из трампистов, покажет время.

Стандартный инструмент

В любом случае следует еще упомянуть, что сама по себе практика прокси-войн входит в стандартный набор инструментов внешнеполитического влияния США. Об этом напомнил в начале ноября новый доклад Бреннановского центра за справедливость при Нью-Йоркском университете “Тайная война: как США используют партнерства и прокси-силы для ведения войны так, чтобы та не попадала на экран радара”.

“Афганистан, Ирак, возможно, Ливия. Если спросить среднего американца, где США воевали в последние два десятилетия, в ответ, скорее всего, получишь этот короткий список, — указывается во вступлении к докладу. — Но перечень этот неправилен: в нем не хватает еще по меньшей мере 17 стран, где США участвовали в вооруженных конфликтах с использованием наземных сил, прокси-сил или воздушных ударов”.

По профилю Бреннановский центр — юридический. Упор в 39-страничном докладе делается на правовых механизмах, которые позволяют силовикам в США вести всю эту подрывную работу так, чтобы не привлекать к ней внимания даже собственных законодателей, не говоря уже об общественности. В кодексе законов США это прежде всего так называемый раздел 333 (10 U.S.C. §333), служащий правовой основой для программ военного сотрудничества по принципу “обучи и оснасти”. По состоянию на середину 2018 года такие программы у США имелись более чем с полусотней стран мира, включая Украину, а также Грузию, Казахстан, Таджикистан и Узбекистан. Для Киева были также утверждены и другие целевые проекты, включая инициативу по поддержке Украины в области безопасности, одобренную Конгрессом в 2015 году.

Сразу поясню, что при этом никакого особого упора на Украину и другие постсоветские государства в докладе нет; примеры тайных операций военных и спецслужб США взяты в основном из опыта африканских стран, включая Сомали, Камерун и Нигер. Полного перечня 17 государств, упомянутых во вступлении, я вообще не нашел.

Игра с огнем

Но это только лишний раз подчеркивает, что документ не подогнан под злобу дня и вообще не политизирован для международной аудитории. Пафос и главный вывод его в том, что властям США в собственных национальных интересах следует устранить пробелы и лазейки в законодательстве, чреватые серьезными неприятностями, включая провоцирование вооруженных конфликтов и гибель американских военнослужащих за рубежом.

Особенно опасен, согласно исследованию, так называемый раздел 1202 закона об ассигнованиях на национальную оборону США, который изначально был принят в 2018 году, но с тех пор сохранялся и расширялся и теперь должен оставаться в силе до 2025 года. Суть его в том, что министру обороны США разрешается расходовать до $15 млн в год на поддержку “иностранных сил, нерегулярных сил, групп или лиц”, привлекаемых спецназом США к проведению “нерегулярных боевых операций” (irregular warfare operations). Автор доклада поясняет, что направлены эти самые операции могут быть не против каких-нибудь террористических группировок, как в схожем разделе закона, с которого была скопирована данная норма, а против целых государств — причем “как против стран-изгоев, наподобие Ирана или КНДР, так и против таких почти равных по силе [держав] (near-peers), как Россия и Китай”. Иными словами, этот раздел в принципе “может быть использован для вовлечения в конфликт малой интенсивности с могущественными, даже ядерными, государствами”, — подчеркивается в документе.

Получается своего рода “уловка 1202”, почти как в знаменитом антивоенном романе Джозефа Хеллера (“Уловка-22”). Если исполнять американский закон, якобы направленный на укрепление безопасности, можно нарваться на ядерный конфликт. Как говорится, типун нам с автором доклада на язык. Бог даст, исследование заставит творцов вашингтонской политики лишний раз задуматься о том, с каким огнем они играют, пытаясь загребать военный жар — пусть даже и чужими руками. 

Мира Тэрада: Добрый день, Дайан! Спасибо, что пришли на интервью к Фонду борьбы с репрессиями и Фаине Савенковой. Расскажите, пожалуйста, нашим зрителям и читателям о себе и о том, чем вы занимаетесь.

Дайан Саре: Я кандидат в Сенат США от штата Нью-Йорк. Я баллотируюсь как независимый кандидат, не связанный ни с одной партией, потому что обе партии находятся в состоянии войны.

Фаина Савенкова: Вы принимаете участие в выборах этого года. Как вы думаете, кто ваш главный соперник, и как вы оцениваете ваши шансы?

Д.С.: Тяжело сказать. Много Троллей. Официальные опросы общественного мнения не дают объективной картины. Мой главный оппонент — сенатор Чак Шумер. Он лидер меньшинства в Сенате.

М.Т.: Как вы оцениваете политику нынешнего президента США? Как вы думаете, что можно было бы улучшить, а что можно оставить без изменений?

Д.С.: Я думаю, что он давно планировал спровоцировать ситуацию с Россией, потому что мы слышали о так называемом российском вторжении в Украину с ноября прошлого года, может быть, а может и ранее. Сюда же относится политика продолжения отправки оружия режиму, который является диктатурой и связан с бандеровским нацизмом. Войны не входят ни в интересы США, ни всего остального мира. Экономическая политика Байдена ужасна. Нет никаких действий по искоренению бедности. У нас здесь, в Соединенных Штатах, большая бедность. Люди страдают.

Ф.С.: Я бы хотела знать, почему администрация Байдена делает так много для других стран, но практически ничего не делает для своей страны?

Д.С.: Я думаю, что это очень хороший вопрос, и его следует задать самому Байдену.

М.Т.: Надеюсь, однажды Фаина сама задаст этот вопрос Байдену. За последние несколько месяцев Демократическая партия США усилила милитаризацию американской полиции, что свидетельствует о формировании полицейского государства в Соединенных Штатах. Как вы думаете, почему Байден был вынужден пойти на такой шаг?

Д.С.: К сожалению, это происходило в течение многих лет. События 6 января использовали как предлог.

БАЙДЕН ПРОИЗНЕС НЕСКОЛЬКО РЕЧЕЙ, В КОТОРЫХ ЗАЯВИЛ, ЧТО ЕСЛИ ВЫ ГОЛОСОВАЛИ ЗА ДОНАЛЬДА ТРАМПА, ТО ВЫ, ВОЗМОЖНО, ЯВЛЯЕТЕСЬ ТЕРРОРИСТОМ И ПРЕДАТЕЛЕМ. Я ДУМАЮ, ЧТО ЭТО ОЧЕНЬ РАЗРУШИТЕЛЬНО ДЛЯ ДИНАМИКИ ВНУТРИ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ.

Если мы идентифицируем половину населения как врагов…

М.Т.: Вы считаете, что в этом причина усиления политических репрессий и преследований сторонников и партнеров бывшего президента США Дональда Трампа?

Д.С.: Мой наставник Линдон Ларуш определил причину много лет назад. Он говорил, что Соединенные Штаты, которые раньше были индустриальной, научной, оптимистичной, страной, в 1960-х годах превратились в страну потребления, так называемой постиндустриальной страной. В то время было 5 крупных политических убийств: президент Кеннеди, Малкольм Икс, Мартин Лютера Кинг и Бобби Кеннеди. Это многих напугало. А потом была война во Вьетнаме. Я думаю, что Соединенные Штаты потеряли свою идентичность. Благодаря тому, что Франклин Рузвельт и Кеннеди проделали очень хорошую работу по созданию очень прочной инфраструктуры, потребовалось много лет, чтобы все это начало распадаться. Но сейчас все рушится. Я думаю, что у нас есть возможность создать совершенно новую систему по образцу того, что предложил Ларуш и что делает Евразийский экономический союз и БРИКС.

ФИНАНСИСТЫ, БАНКИРЫ ИЗ ЛОНДОНСКОГО СИТИ И УОЛЛ-СТРИТ ОТЧАЯННО ПЫТАЮТСЯ ДЕРЖАТЬ ПОД КОНТРОЛЕМ СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ. ОНИ НЕ ХОТЯТ, ЧТОБЫ У АМЕРИКАНСКОГО НАРОДА БЫЛИ БОЛЬШИЕ ИДЕИ.

Они хотят, чтобы мы не мыслили масштабно, чтобы мы были запуганными и разделенными.

М.Т.: Именно поэтому Министерство обороны создало проект 1033, по которому все излишки военной техники предаются полиции?

Д.С.: Наверное, они предполагали, что начнутся беспорядки, так как цены на электричество и еду выросли.

Ф.С.: Я хотела бы знать, если ли в Америке пропаганда и цензура, и как её много?

Д.С.:

В США ЖУТКАЯ ЦЕНЗУРА.

Как известно, перед выборами даже президента США удалили из Facebook и Twitter. Вы можете соглашаться или не соглашаться с ним, но когда президенту Соединенных Штатов запретили говорить с людьми, это перешло все границы. Скотт Риттер, бывший инспектор ООН по вооружениям, был удален из Твиттера, потому что он сказал, что массовые убийства в Буче были совершены не Россией. Людям даже запретили говорить, что выборы 2020 года были проведены несправедливо, хотя в 2016 году Демократическая партия кричала, что Россия сфальсифицировала выборы, что они были нечестными, что они были нелегитимными. Никому не позволено говорить такое о выборах 2020 года, в противном случае вы будете удалены из YouTube, Twitter, Facebook и так далее. Такого рода цензура ведет к самоцензуре, поэтому люди начинают замалчивать правду. Как только люди перестают видеть правду, они перестают её искать. Это очень опасно. Их действия в 1986 году были направлены на то, чтобы остановить Ларуша и его публикации. Теперь они так поступили с журналистом Джулианом Ассанжем, которого бросили умирать в тюрьме. Я вижу это по своей кампании. 66 000 избирателей Нью-Йорка подписали петицию о включении меня в избирательные бюллетени, но уже проводят дебаты, в которых я пока не участвовала. Шумер и кандидат от Республиканской партии согласны с ним по поводу России и Украины, и они даже не собираются обсуждать это в дебатах.

М.Т.: Недавно представители Республиканской партии в США начали обсуждать обсуждать возможность импичмента Джозефу Байдену. Как думаете, это возможно?

Д.С.: Он определенно заслуживает импичмента. Меня беспокоит что у нас так мало квалифицированных лидеров. Это была одна из причин, почему я стала баллотироваться. Вы можете спросить: «Разве может быть хуже»? Боюсь, Камала Харрис может сделать еще хуже. Это очень сложно. И я думаю, именно поэтому мы должны изменить образ мышления. Вот почему они так боятся, что у американцев появятся большие идеи. Потому что как только люди начнут задумываться о том, как покончить с бедностью, о мирных отношениях с другими народами, тогда сменится политический курс.

М.Т.: Вы очень храбрая.

Ф.С.: Я хотела бы узнать, почему у Байдена сейчас падает популярность в Америке?

Д.С.: Я бы хотела, чтобы он это заметил. Я не уверена, что он осознает, насколько он непопулярен. Сейчас в стране гиперинфляция. Когда вы идете за продуктами, это шокирует, сколько денег вы должны потратить. Им пока удается удерживать цены на топливо. Все не так плохо, как в Европе, но оно немного подорожало. Американцы постоянно испытывают тревогу за свою повседневную жизнь, за свои сбережения. Когда я подавала петицию, мы встретили так много людей, которые были очень расстроены, выходя из продуктового магазина, и говорили, что их пенсионные накопления закончатся через шесть месяцев. Люди говорят, что я не могут позволить себе покупать мясо. Одна женщина сказала, что была вынуждена вернуть еду в магазин, так как у неё не было денег на лекарства. Американцы сталкиваются с этим каждый день.

М.Т.: Почему, по вашему мнению, американские политические и военные деятели, ответственные за ряд военных преступлений на Ближнем Востоке, так и не были привлечены к ответственности? Можно ли сказать, что это связано с тем, что американцы, по сути, контролируют все международные суды и организации?

Д.С.: Возможно, тут есть связь. Меня также разочаровывает отношение американцев. Они не особо беспокоятся о том, что случилось в Афганистане и что мы сделали в Ираке. Я знаю, что многие американцы обеспокоены этим, но я не могу сказать, что это большинство. Когда было признано, что мы пытали людей в Абу-Грейб во время войны в Ираке, я подумала, что народ будет протестовать. Я думала, что люди будут высказываться о том, как это ужасно, как нечеловечно и зло. Я думала, что мы прекратим эту войну, отстраним эту администрацию. Вместо этого появились люди, которые говорили, что пытки – это нормально, что пытать людей водой нормально. Я думала, что это очевидно, что разведданные нужно получать не пытками. Это должно быть очевидно. В Сенате был комитет по пыткам, который возглавляла Дайан Файнштейн. Спецслужбы пытались забрать у неё документы. Так что даже высокопоставленный сенатор США, который хотел расследовать это, не имел права это делать.

Ф.С.: Я хотела бы задать вопрос по поводу Украины и США. Как вы думаете, понимают ли украинцы, что их всего лишь используют в борьбе с Россией. Можно ли сказать, что США используют украинский конфликт для противостояния России?

Д.С.: Я думаю, что они понимают это. Это режим, который использует нацистскую тактику, чтобы заставить людей замолчать. Это террор и пытки только из-за того, что вы приняли гуманитарную помощь от России. Люди боятся высказываться. Обычно в первую очередь обращают внимание на все плохое. Например, когда жалуются на работу. Там может быть кто-то действительно злой, очень враждебный, и больше всего внимания будет привлекать именно этот человек, потому что другие люди в коллективе не такие агрессивные. В Украине главенствует режим бандеровцев и нацистов, который запрещает оппозиционные партии, русский язык и коллективные переговоры. Я понимаю, что большинство жителей Украины не симпатизируют нацистам, но из-за того, что это поддерживается Великобританией, США и НАТО, людям тяжело избавиться от этого режима.

Ф.С.: Что вы думаете о сайте «Миротворец»? Я слышала, что этот сайт связан с американскими и европейскими властями? Правда ли это?

Д.С.: К сожалению, я не думаю, что украинский режим делает что-либо без приказа Запада. Поэтому я бы сказала, что это правда. Я не знаю, кто стоит за этим. Это может быть ЦРУ, Центр правительственной связи, НАТО, MI6, или они все вместе. Очевидно, что Зеленский действует не по своей воле. Он делает то, что ему говорят.

М.Т.: Как, на Ваш взгляд, изменится внешняя политика США после утверждения новых регионов в составе России?

Д.С.: Я не знаю, какие будут изменения. Тем не менее, у нас еще есть надежда. Сейчас оппозиция нынешней политике растет. Все больше американцев думают, что если мы продолжим в том же духе, то будет ядерная война, и никто не выживет. Я заметила, что в США баллотируются много независимых кандидатов. Эти кандидаты выступают против войны. Я не знаю, будут они избраны или нет, но таковы тенденции на политической арене сейчас. Я также знаю, что есть большие опасения, при республиканском большинстве Конгресс может решить, что продолжать вооружать украинский режим стоит слишком много денег.

АДМИНИСТРАЦИЯ БАЙДЕНА ОЧЕНЬ БОИТСЯ, ЧТО ПОСЛЕ 8 НОЯБРЯ БУДЕТ РЕСПУБЛИКАНСКОЕ БОЛЬШИНСТВО.

Байден пытается протолкнуть дополнительный пакет на 50 миллиардов долларов за ночь до того, как новый Конгресс соберется в январе.

Ф.С.: Как вы думаете, какая вероятность начала Третьей мировой войны? Понимают ли страны НАТО, которые поставляют оружие Украине, что победителей в этом конфликте не будет?

Д.С.: Это актуальнейший вопрос. Это вопрос, который не дает мне спать по ночам. И я не знаю ответа. Я думаю, что оппозиция растет. Некоторые сотрудники моей кампании поднимали его на встрече с членом Конгресса Александрией Окасио-Кортес, и об этом говорили новостях. Таким образом, оппозиция растет, и я думаю, что появляется небольшой проблеск надежды. Но в этом мире у нас нет никаких гарантий.

М.Т.: Спасибо, Диана, за потраченное время. Я знаю, что у вас очень напряженный график. Спасибо за работу, которую вы делаете, за то, что вы такая смелая и активная, и за поднятие тем о нарушении прав человека, прав детей. Спасибо за то, что вы такая добрая и человечная. Возможно, у вас есть вопросы к Фаине?

Д.С.: Во-первых, я бы тоже хотела поблагодарить Фаину, потому что она как Жанна д’Арк. Возможно, Фаина могла бы рассказать мне то, что по её мнению, мне стоит знать о ситуации в Донецке?

Ф.С.: Разумеется, погибают люди. Это всегда плохо.

Д.С.: Наверняка, никого эта ситуация не обошла стороной, не так ли?

Ф.С.: Я думаю, что да.

Д.С.: Как это сказывается на детях этого региона?

Ф.С.: Это влияет на нас, потому что мы стараемся жить одним днем, так как завтра может не наступить. Поэтому мы многим отличаемся от обычных детей.

М.Т.: Разве это не мудрые слова?

Д.С.: Да. Это похоже на посттравматическое стрессовое расстройство. Моя сестра была отправлена в Ирак, и она участвовала в наступлении. Она была военным хирургом. Так что именно ей приходилось констатировать смерти и пытаться спасти тех, кого можно было спасти. После первой действительно крупной атаки на их батальон я спросила ее, каково это. Она сказала то же самое. Она сказала, что думает только о том, что происходит прямо здесь и сейчас.